От сумасшедшего шарпеля и тюремщика (январь 1986 года, Сан-Квентин) — выходит некий Сергей Тамбовский. Но он не просто так перешел с острова каторвых в более ухоженный дом-интернат за преступления против государства: ему требуется больше места для творчества и дурачков, которые там ждут его. Так начинается новая жизнь в чужом мире — где залетные мысли возвращают к жизни забытые истории и где каждый шаг может стать страницей легенды....
На этот раз тут сидели совсем незнакомые лица в количестве двух штук.
— Знакомьтесь, это Сергей Сорокалет, а это директор станции Виктор Петрович Брюханов и главный инженер четвёртого блока Николай Максимович Фомин. Поговорим?
— Я с удовольствием, — нагло ответил я, садясь без приглашения на один из стульев, стоящих в рядок вдоль длинного стола заседаний. — А то меня всё взашей из разных мест выгоняют.
— Итак, товарищи, — начал свою речь Сергей Викторыч, — сегодня у нас на календаре 25 апреля 1986 года, половина двенадцатого ночи, верно?
— Абсолютно верно, — отозвался Брюханов.
— И через… через несколько минут на этом вот энергоблоке стартует эксперимент по выбегу ротора турбогенератора, позволяющий использовать запасённую кинетическую энергию ротора в случае внезапного обесточивания оборудования…
— И это тоже правильно, — отозвался уже Фомин.
— В зале управления блоком находятся товарищи Дятлов, Акимов, Трегуб, Топтунов и Киршенбаум. И через… через сорок шесть минут должен наступить так называемый час Ч, он же час Х…
— А давайте все вместе пройдём в зал управление и проконтролируем ситуацию на месте, — предложил Брюханов.
— Очень своевременное предложение, — согласился Викторыч, — пойдёмте.
— Подождите, — остановил нас второй гэбэшник. — Ещё один человек подойти сейчас должен, тогда уж…
— Хорошо, пять минут ждём, — согласился Викторыч, и мы все опять уселись на свои места."
"Пять минут прошли в томительном молчании, я при этом нервно барабанил пальцами по столу, остальные сидели просто так в похоронном молчании.
— Здравствуйте, Степан Алексеевич, только вас все и ждут, — сказал ему Викторович, а он сразу же поклонился мне.
Я в ответ поклонился, не переломлюсь, после чего все встали и дружно вышли в коридор. Я оказался рядом со Стивой и не отказал себе в удовольствии разузнать у него пару подробностей.
— Что ж ты, гнида такая, меня с потрохами фбр-цам сдал? — задушевно начал разговор я.
— Ты думаешь, это моя инициатива была? — недоумённо отвечал он, — из Центра приказали, я и сдал.
— О как, — озадачился я, — значит всё было рассчитано на Лубянке?
— Где уж они там это рассчитывали, я не в курсе, — подумав, отвечал Стив, — может на Лубянке, может на Хорошевском, а то и совсем в Ясенево, но рассчитали они всё точно, с этим нельзя не согласиться.
