От сумасшедшего шарпеля и тюремщика (январь 1986 года, Сан-Квентин) — выходит некий Сергей Тамбовский. Но он не просто так перешел с острова каторвых в более ухоженный дом-интернат за преступления против государства: ему требуется больше места для творчества и дурачков, которые там ждут его. Так начинается новая жизнь в чужом мире — где залетные мысли возвращают к жизни забытые истории и где каждый шаг может стать страницей легенды....
И Инна охотно выложила про то, как ей свезло с игровыми автоматами.
— Что, и правда в скатерть деньги завернули? — спросил Чак.
— Пойдём, покажу, они у нас в багажнике, — отвечал я.
И мы вышли на воздух… было где-то 2–3 часа, жарища стояла неимоверная.
— Вот, сам смотри, — сказал я, распахивая багажник Мерса, — это скатерть, а в ней баксы.
Чак развязал один узел, вытащил тощенькую пачку и посмотрел пару банкнот на просвет.
— На фальшивость не проверяли? — спросил он.
— Нет, некогда было… да и неужели в казино такими шутками занимаются? Контора же вроде солидная.
— У меня где-то машинка для проверки валялась, надо проверить, — ответил Чак, и мы все поплелись к хозяйственной постройке типа «сарай».
Через пять минут Чак огласил результаты проверки, которые меня сильно удивили:
— Стопроцентный фальшак, ульрафиолет не отражает, защитной полоски нет, микрошрифт не читается. Так что подстава это, по всему так получается.
— Давай ещё пару пачек проверим, — предложил я.
Проверили взятые наугад пачки из разных концов свёртка — результат не изменился.
"— Я так думаю, что от этого свёртка хорошо бы избавиться, — сказал Чак, — зачем вам эти дополнительные неприятности, если вдруг обыскивать машину начнут?
И я с ним согласился — Чак сказал, что знает тут одно местечко, куда точно никто никогда не заглянет, там он и зароет это дело.
— А что за место? — спросила Инна.
— Змеючник, — весело ответил Чак, — кобры и гадюки там размножаются.
— Я туда не пойду, — отрезала Инна, — и не просите, с детства змей боюсь.
— Да я и не предлагаю, — отвечал Чак, — сам всё сделаю. Да, а следующим пунктом нашей программы будет Большой Каньон, готовьтесь. Через десять минут выезжаем.
И он оказался человеком слова — ровно через 10 минут мы и выехали с ранчо на его новеньком джипе-чероки.
— А что такого уникального в этом вашем Гранд-Каньоне? — спросила Инна, — что все с ним, как с писаной торбой носятся?
Чак, видно было, слегка обиделся на писаную торбу, но не стал педалировать свои обиды, а просто прочитал небольшую лекцию на эту тему.
— Понимаешь, Инна, ям такой длины и такой глубины больше нигде на земле нет.
— А какая там глубина?
— До двух километров доходит. Вот представь — стоишь ты на краю обрыва, а под тобой внизу река Колорадо. В двух километрах ниже. И потом, это просто очень красиво.
