Автор
Молодая девушка влюбляется в запретного человека — лучшего друга её отца, мужчину на восемнадцать лет старше. После импульсивного поцелуя она осознаёт, что её чувства взаимны, несмотря на все препятствия. Им предстоит преодолеть социальное осуждение, семейные разногласия и собственные...
Да, я посреди извивающихся тел, веселой музыки и фиолетовых огней, но это не так. Я снова брожу в этой пустоте, позволяя ей гноиться и пожирать меня до костей.
Обычно я могу заполнить его, как-то оттолкнуть, повторяя в голове слова «пустой», «пучина» или «опустошенность». Но не сегодня вечером. Сегодня мне так больно, что я не могу ни на что уменьшить чувствительность.
— Где Джейн? — спрашиваю я Криса, пока мы с Алекс двигаемся в ритме музыки.
Несмотря на то, что я убедила ее надеть платье и пойти с нами, она сильно волновалась, потому что здесь много людей, и она не любит их больше, чем я в мои пустые дни.
Она отказалась танцевать, пить или что-то еще, просто села с энергетическим напитком в углу нашей кабинки, но ее там больше нет.
— Она, наверное, ушла, — кричит Крис сквозь музыку. — Тебе тоже пора, Гвен.
— Почему с тобой так трудно? — я провожу пальцами по его подбородку.
— Да чувак, — Алекс двигает руками вверх и вниз по моему телу, лапая меня. — Веселись.
— Может, нам стоит научить его, — я улыбаюсь и, покачиваясь в руках Алекса, хватаю Криса за щеки и притягиваю его к себе так, чтобы он прижался ко мне спереди.
Затем я трусь своей задницей и животом об их эрекции, чувствуя, как они сразу затвердевают. Рычания и стоны наполняют мои уши, и я облизываю губы, опьяненная ощущением, что я их обоих так возбуждаю.
— Это не ты, Гвен, — шепчет Крис мне на ухо, в его тоне явно прослеживается возбуждение.
Я скольжу своей грудью по его груди, а задницей — по растущей эрекции Алекса.
— Может быть это настоящая я.
Мы больше не танцуем. Через несколько секунд сцена исчезает, и я улетаю. Я позволяю волне поглотить меня, потому что они оба хотят меня, и, если я им позволю, они будут трахать меня одновременно.
Но когда я закрываю глаза, передо мной не Крис и Алекс, а человек, который так глубоко запечатлены в моей душе, что я вижу его лицо, как если бы он был здесь.
Стоит напротив меня, хмурится, челюсть напряжена, потому что ему это не нравится. Он не любит, когда я трусь своим телом о двух парнях, которое принадлежит ем. Так что я делаю это усерднее, перехожу на следующий уровень, пока их стояки касаются моего платья, и это единственное, что я чувствую.
Ты первый причинил мне боль. Вот что значит, когда тебе делают больно, засранец.
Не имеет значения, что я хочу верить этим словам, верить, что могу причинить ему боль, отдав себя кому-то другому, потому что мое тело, душа и даже мой разум ненавидят эту идею.
И мое сердце.
