Автор
Свет зеркалов и тьмы, где каждый шаг подстроен под масштабы империи. Желание — полыхающее пламя, которое можно обвести руками или погасить в мгновение ока. Главный герой Империя желания — человек, вдохновленный амбициями и познанный страхом выбора.
В последнее время я заметил, как легко ей улыбаться.
— Давай, позволь мне позаботиться о тебе.
— Я люблю это. Я имею в виду, когда ты обо мне заботишься.
Я несу ее на руках и иду в душ, где я медленнее трахаю ее, пока намыливаю её тело. Затем я промываю ее волосы ванильным шампунем. Она целует меня в шею за то, что я не забыл его взять.
Мы проводим там больше часа, трахаясь, моясь и снова все портя, особенно после того, как она встает на колени, чтобы вымыть меня, и в итоге делая чертов минет, опустошая меня до последней капли.
Когда мы заканчиваем, я оборачиваю ее полотенцем и несу обратно в спальню, чтобы высушить волосы.
— Они высохнут сами по себе, — ворчит она, глядя на меня через зеркало.
— Это не полезно для них. Перестань лениться, — я провожу пальцами по ее прядям и вдыхаю их аромат. Аромат, который должен был быть скучным, но сейчас все больше распространяется на меня. Потом выключаю фен и зачесываю пряди назад.
— Слушай, Нейт.
— Что? — рассеянно спрашиваю я, слишком сосредоточившись на ее волосах.
— Почему ты никогда не целуешь меня?
Я останавливаюсь, встречаясь с ее взглядом в отражении зеркала. Это предусмотрительно, осторожно и на грани искупления.
— Что это за вопрос?
— Ты никогда не делаешь этого. Я просто подумала, что это странно.
— Я не целуюсь.
— Ты просто трахаешься?
— Правильно. Я просто трахаюсь.
— Что, если я захочу поцеловать тебя?
— Гвинет, я же говорил тебе…
— Это просто секс, никаких чувств, — повторяет она, подражая моему тону, прежде чем вернуться к своему.
— Поцелуи для меня связаны с чувствами. Вот почему я этого не делаю.
Она резко встает и смотрит мне в лицо. Мягкое сияние вокруг ее лица, напряжение в шее, и она стучит ногтями снова и снова, словно не может удержать их на одном месте.
— Даже сейчас? — спрашивает она низким, навязчивым голосом, который, блять, меня бесит.
Хотя нет. Меня мучает не голос, а ожидание в нем, на ее лице. Оно практически сияет через её зеленые глаза.
Но я не могу позволить ей видеть радужные сны. Я не могу позволить ей строить свою жизнь на ожиданиях.
Она сказала, что я заставляю ее чувствовать полноту, но это фальшивка, не имеющая смысла.
В конце концов, как я могу вылечить ее пустоту, когда я сам пуст?
— Даже сейчас, — говорю я.
Она вздрагивает, как будто я ударил ее. У нее дрожит подбородок, прежде чем это распространяется на все тело."
"— Да пошёл ты, — шепчет она и выбегает из комнаты.
