Автор
Свет зеркалов и тьмы, где каждый шаг подстроен под масштабы империи. Желание — полыхающее пламя, которое можно обвести руками или погасить в мгновение ока. Главный герой Империя желания — человек, вдохновленный амбициями и познанный страхом выбора.
Вы знаете, я всегда слышала рассказы о моем отце и его холодности, но я впервые была свидетелем этого воочию, и это ужасно. Я хочу вернуть своего отца.
Крис крадет еще одну картошку.
— Ты знаешь, что единственный способ сделать это — отдалиться от Нейта, верно?
Когда я киваю, в глазах скапливается влага. Потому что папа все равно заставляет меня выбирать. Как бы я ни умоляла его и ни говорила о своих чувствах к Нейту, он им не верит.
При мысли о разлуке с Нейтом у меня перехватывает дыхание, я страдаю бессонницей и настолько опустошена, что иногда слышу его треск.
Я оставляю картошку Крису и вздрагиваю.
— Я собираюсь подышать воздухом.
— Я пойду с тобой, — Джейн встает и берет меня за руку.
Крис же берет всю картошку фри и велит нам идти без него.
— Ты сильная, Гвен. Правда, — Джейн трет мне руку, когда мы в лифте направлялись к гаражу. — Мне жаль, что у меня не было твоей силы, и я была такой трусихой.
— Ты не трусиха, Джейн. Ты просто ненавидишь людей, и это нормально.
Ее взгляд теряется вдалеке, глядя в никуда.
— Я не ненавижу людей. Я просто не знаю, как с ними справляться, поэтому предпочитаю держаться подальше, потому что… у меня это хорошо получается. Убегать. Держаться подальше. Так я выживаю. Правда в том…
Лифт звенит, когда открываются двери на втором этаже, и я чувствую, как Джейн напрягается, даже прежде, чем я поднимаю голову и вижу стоящего там Нокса. Рука лежит в его кармане, и выражение его лица скрывает пустое выражение.
— Выйди, — приказывает он с еще более заметным акцентом.
Думаю, он со мной разговаривает, но Джейн трясется, и ее ногти впиваются в мою руку. Это второй раз, когда она делает это в его присутствии. Или третий? Я думаю я видела его той ночью в клубе, когда Джейн исчезла.
— Я сказал, выйди, Джейн.
Она медленно отпускает меня и выходит из лифта. Она смотрит мне в лицо и бормочет:
— Поговорим позже.
— Хорошо, — я улавливаю, как губы Нокса скручиваются в жестокой ухмылке, когда двери лифта закрываются.
Это было странно.
Я все еще думаю об этой сцене, когда выхожу на стоянку. Чья-то рука сжимает мой рот, и я кричу, но звук приглушается, затем он затихает, когда я узнаю его тепло. Тепло, смешанное с пряностями, древесиной и принадлежностью.
Нейт тащит меня в кладовую и хлопает дверью, запирая её.
Мы оба тяжело дышим, и наши груди соприкасаются, так что мы чувствуем сердцебиение друг друга.
