Автор
Свет зеркалов и тьмы, где каждый шаг подстроен под масштабы империи. Желание — полыхающее пламя, которое можно обвести руками или погасить в мгновение ока. Главный герой Империя желания — человек, вдохновленный амбициями и познанный страхом выбора.
— Уверена? Потому что, если ты плохо себя чувствуешь, мы можем…
— Я не ребенок, Нейт. Я перестала быть им давным-давно, и знаешь, что это значит? Это означает, что я могу принимать собственные решения и действовать в условиях стресса. Это означает, что я знаю, что этот брак важен не только для защиты активов отца, но и всех сотрудников W&S и их клиентов. Так что я могу это сделать, хорошо?
— Хорошо.
Он говорит это спокойно, небрежно, как будто искренне верит моим словам, даже больше, чем я.
— Хорошо, — повторяю я, выпуская глоток воздуха.
— Ты все еще не ответила на мой вопрос.
— Какой вопрос?
— Кто я для тебя?
И тогда мне приходит ответ, который он искал с тех пор, как задал этот вопрос. Или, может быть, это мой собственный извращенный мозг, который приходит к этому и отказывается отпустить. Потому что, как только эта мысль была посеяна, избавиться от нее было невозможно.
Итак, я говорю одну вещь, которая имеет смысл.
— После сегодняшнего дня? Мой муж.
Муж, до которого нельзя дотронуться.
Глава 10
Гвинет
Брак не заставил меня вывернуть все внутренности наружу.
Я имею в виду, это должно было быть просто, но на самом деле это не так.
Вероятно, потому что я была наполовину ошеломлена и наполовину разгневана присутствием Аспен. Да, я знала, что она будет там. Она почти ровесница Нейта и, в конце концов, работает с ним. Мерзость.
Но да, увидев ее там, у меня появилось чувство раздражение, которое я обычно пытаюсь скрыть внутри.
Аспен тоже ничего не делала. Одного ее существования достаточно, чтобы довести меня до предела.
В любом случае, все кончено. Мы женаты. Мы надели кольца перед судьей, и сняли их, как только церемония закончилась, потому что Нейт ясно дал понять, что весь этот брак является секретом, и никто, кроме нас четверых и Сьюзен, не узнает о нём. Кольца сейчас у него в кармане, и он, вероятно, выбросит их, как только исчезнет из моего поля зрения.
Мы скоро получим свидетельство, и тогда все встанет на свои места, как эффект домино. И да, я до сих пор не могу поверить в это, но я привыкну. Наверное.
Когда мы вернемся домой — без Аспен — я ущипну себя несколько раз и добавлю ее имя в раздел отрицательных слов.
Почему она так близка с ним? И только с ним? Папа терпеть ее не может, также как и я, и это взаимно.
