Автор
Свет зеркалов и тьмы, где каждый шаг подстроен под масштабы империи. Желание — полыхающее пламя, которое можно обвести руками или погасить в мгновение ока. Главный герой Империя желания — человек, вдохновленный амбициями и познанный страхом выбора.
Действие настолько легкое, что мне кажется, будто я плыву в воздухе, когда мы покидаем сцену, не сказав больше ни слова.
Аспен смотрит на меня взглядом, который я не знаю, как воспринимать. Жалость? Извинения? Но зачем ей жалеть или извиняться передо мной? Она не из тех. Она ведьма.
Верно, папа?
— Куда мы идем? — спрашиваю Нейта, когда немного выхожу из оцепенения. Но только немного, потому что я думаю, что таблетки, которые я ела, как конфеты, начинают действовать.
— Я отвезу тебя домой.
— Зачем?
— Потому что ты в нескольких минутах от обморока.
Значит, он знал о моем истощении. Ох. Неужели это так очевидно?
— Я могу взять такси. Ты сказал, что собираешься вернуться в фирму.
— Поскольку ты опоздала, я перенес свои утренние встречи, поэтому у меня нет ничего до полудня, — он открывает свою машину и подходит к водителю.
Я закатываю глаза.
— Извини, что испортила твои утренние встречи, муж.
Он останавливается, взявшись за дверную ручку.
— Как ты меня только что назвала?
— Муж.
— Забудь это.
— Забыть что?
— Это слово. Забудь.
— Нет, — я скрещиваю руки на груди. — Как я тебе буду называть, зависит от меня. Кроме того, нам нужно сохранять подлинность, если мы хотим, чтобы Сьюзен в это верила. Знаешь, она хитрая. Папа не случайно всю жизнь ведет против нее судебные дела.
— Гвинет, — предупреждает он.
— Тебе нужно начать называть меня Гвен или как-то еще, чтобы все это сработало.
Холодная улыбка украшает его губы, и я знаю, что мне не понравятся его следующие слова, даже до того, как он их произнесет. Он такой жестокий, совершенно не обращает внимания на чувства других.
— Как насчет малышка?
— Я не ребенок.
— Если ты так говоришь.
— Это то, кем ты все еще видишь меня? Ребенком? — я выбегаю из машины, чтобы встать перед ним. — Но может ли ребенок выйти за тебя замуж?
— Это фиктивный брак.
— Подделка — это иллюзия, но она реальна, осязаема и к ней можно прикоснуться.
Я не скучаю по тому, как его челюсти сжимаются при этом слове. Прикосновение. Он ясно дал понять, что не хочет, чтобы это было частью наших отношений.
— Отойди.
Мои щеки, должно быть, ярко-алые, потому что только тогда я понимаю, что я стою близко к нему. Так близко, что чувствую его запах на своем языке, так близко, что его тепло окутывает меня, как одеяло. Или, точнее, петля, потому что она душит с каждой секундой.
