Автор
Свет зеркалов и тьмы, где каждый шаг подстроен под масштабы империи. Желание — полыхающее пламя, которое можно обвести руками или погасить в мгновение ока. Главный герой Империя желания — человек, вдохновленный амбициями и познанный страхом выбора.
Словах, которые она не должна была произносить тем знойным голосом, который я хочу слышать, говоря о всяких плохих вещах.
Я не хочу, чтобы было скучно и безопасно.
Вот с чего все началось. Вот что привело нас к тому моменту, когда она смотрит на меня, будто я большой злой волк из ее любимой сказки. Несмотря на то, что раньше это пугало ее, она хотела слышать эту историю снова и снова, потому что это то, что делает Гвинет. Вместо того, чтобы убегать, как нормальные люди, она стоит перед тем, что ее пугает, и смотрит на это — или на него — глазами-хамелеонами.
— Я хочу узнать, что делает их такими, — говорила она. — У каждого есть причина, правда?
А теперь я тот, на ком она сосредоточена. Тот, которого она явно боится — или, по крайней мере, опасается. Но она по-прежнему охотно стоит на пути моей гибели.
Когда я отвез ее обратно в дом, она не переставала изучать меня. Ее пытливые глаза смотрели, наблюдали, словно ожидая какого-то знака.
Что именно, я понятия не имею.
Сейчас мы перед домом Кинга, так как договорились, что я перееду, не только потому, что мы не можем оставить это место пустым, но и потому, что я также не хочу, чтобы она оставалась одна после всего, что произошло.
Однако она не знает об этом и никогда не узнает.
— Иди немного поспи, — говорю я ей.
Она смотрит на меня, слегка наморщив брови.
— Откуда ты знаешь, что я не спала прошлой ночью? У меня нет темных кругов под глазами, я знаю, я посмотрела на себя в зеркале в машине.
— У тебя тремор.
— Дрожь?
Я указываю на её руки. Ее пальцы слегка дрожат, хотя и лежат неподвижно по обе стороны от нее.
Она поднимает их и разглядывает под лучами солнца, ее губы приоткрываются. И я хочу дотронутся до них своими пальцами, широко раскрыть её рот и приказать ей пососать их.
Я сжимаю кулак.
О чем я, черт возьми, думаю? В доме Кинга? О его дочери?
Это эти проклятые слова. Ей не следовало их говорить. Не следовало признаваться, что она не хочет жить скучно и в безопасности. Это то, чего должны хотеть такие девушки, как она.
На этот раз все будет по-другому.
— Ого. Я этого не заметила, — она отпускает руки. — Но как ты?
— Как я что?
— Заметили мою дрожь, когда даже я её не заметила?
— Потому что она была у тебя, когда мы были в мэрии, — ложь. Это едва заметно, если не приглядываться чертовски близко.
— Правда?
Я киваю, но больше ничего не говорю.
