Автор
Свет зеркалов и тьмы, где каждый шаг подстроен под масштабы империи. Желание — полыхающее пламя, которое можно обвести руками или погасить в мгновение ока. Главный герой Империя желания — человек, вдохновленный амбициями и познанный страхом выбора.
Все началось с того, что я увидел, как она спрыгивает с мотоцикла этого мальчишки. Ее губы были красными, волосы развевались на ветру, и она улыбалась. Широко.
Я должен был смотреть в другую сторону и держаться на расстоянии, как обычно, ведь это то, что я делал с тех пор, как переехал. Я позабочусь о том, чтобы у нее было все, что ей нужно, издалека. Как и ее запас ванильного мороженого, молочных коктейлей, снова с ванильным вкусом, и любимого фрукта — банана, просто потому, что нет версии ванильного фрукта.
У Марты есть особый приказ сообщать мне, когда эти вещи закончатся, чтобы один из нас позаботился о том, чтобы пополнить запасы.
— Все из-за Кингсли, — сказал я себе. Если бы он был здесь, то позаботился бы о том, чтобы у нее была нужная ей еда, для того, чтобы она не чувствовала себя подавленной.
В своей голове я снова использовал это оправдание, когда стоял посреди чертовой тьмы и смотрел, как ее юбка до колен едва прикрывает задницу, потому что она ехала на необычном байке, цепляясь за мальчишку.
Безопасный, скучный ребенок, которым, по ее словам, она ни хрена не хотела быть, но при этом находилась рядом с ним.
Затем он взял ее за руки, коснулся ее волос, притянул к себе и обнял. И я собирался пойти туда, снова используя Кинга в качестве предлога, поскольку точно знаю, что он ненавидит, когда она ездит на мотоцикле. Он был чересчур дотошным относительно удаления всего опасного из ее жизни.
Но, черт возьми, это не из-за Кинга.
Это из-за меня.
Взрослый мужчина задумал избить ребенка. Это было так ужасно, что мне пришлось воспользоваться моментом, и подумать, чтобы не реализовать эту мысль.
А потом она зашла в дом. После этого последовала цепь событий. Какими бы нелогичными они ни были, они просто сошлись вместе естественным образом.
Мне никогда не нравилось что-то настолько нелогичное, как когда она стонала на весь дом, потому что ее тугая киска едва могла взять мои пальцы. Мысль о моем члене внутри этого узкого места мучила меня с тех пор, как я вышел из ее комнаты, а она наблюдала за мной своими обвисшими глазами-хамелеонами, в основном зеленого цвета.
И теперь я знаю, как они выглядят, когда она возбуждена. Когда говорит о пальцах, желании и долбаных потребностях.
Сексуальных.
Теперь и у меня есть потребности, но они не сексуальные. Они яростные, как когда я увидел её, слезающую слезает с мотоцикла этого ублюдка.
Потому что она сейчас с ним.
