Имперская мозаика (трилогия) — читать онлайн бесплатно полностью

 — Может, и не навсегда, но надолго.

— Ты в отпуске? — Она вдруг сообразила, что уже слышала это.

— Нет. Меня перевели в кабинет. Мы завтра летим на Меото. Знаешь, может, нам действительно подумать о ребенке? — Что? — Она изумленно распахнула глаза.

— Да. Я хочу. Я действительно хочу этого.

В небольшом кубрике, где разместились без малого пятьдесят бойцов одного из отделений мобильной пехоты 3-го Имперского Флота, горела лишь тусклая бурая лампа ночного освещения. Отбой был сыгран двадцать минут назад, но мало кто из пехотинцев спал. Здесь, в тягучем, словно просроченный кефир, неуюте базы командиры закрывали глаза на некоторые нарушения режима. Где-то в углу тоскливо ныла электронная гармошка, которой вторил едва слышный голос ее хозяина:

Эй, солдат, придержи свои нервы,

Стисни зубы и глубже дыши,

Ты не первый и не последний,

Другие служили, и ты послужи…

От неприцельного броска тяжелым ботинком поющего спасало только то, что он пел действительно едва слышно, да общая апатия, которую принесло погружение в болото бесцельной казарменной жизни.

Тебе тяжело, понимаю, братишка.

Был когда-то таким же и я.

Руки опустишь, тогда тебе крышка.

Умей всегда постоять за себя.

Вряд ли кому-то удалось бы сказать, кто и когда сочинил это не блещущее смыслом и слогом творение, как, впрочем, и множество иных. Но раз песни жили, — грубые, примитивные, то кичливые, то пошлые, — значит, они что-то давали тем, кто их пел и слушал. Не смысл, коего в них почти не было, но смутные ассоциации и воспоминания.

Пусть же рядом беды кружатся, Пусть удача уйдет без следа. Верь в нее, и она возвратится. Придут, поверь, твои времена…

Чагги никак не мог заснуть. Тому виной была совсем не песня. Что-то внутри — то ли страх, то ли присущее каждому тьяйерцу чувство самосохранения — мешало сну вступить в свои права. Солдат завозился, пытаясь улечься поудобнее.

— Чаг, ты чего? — Лежавший на соседней койке Лакаскад выпустил сквозь подушку струю дыма от короткого окурка дешевой сигареты, который он только что раскурил. Пройдя через подушку, дым стал практически невидимым. Вошедший внезапно сержант не увидит предательского облака, а лишь почувствует запах смеси дрянного местного табака с какой-то местной же дрянью, обладавшей успокоительным эффектом. Понять, кто именно только что курил, практически невозможно, а всех за эту мелочь не накажешь — не курсанты в учебке.

— Не знаю, Том. Сам не пойму. Хреново мне.

— Заболел в смысле? — Томас, привстав на локте, посмотрел на друга.

— Нет, не заболел. Говорю тебе, сам не пойму.

— Бывает. Засиделся ты тут, вот и маешься. Хочешь? — Он протянул тлеющий окурок.

— Нет, спасибо. — Тьяйерец вздохнул: — Да усну я сейчас. Усну.

— Как хочешь. Я вот все думаю. Наш флот так нехило с гранисянами схлестнулся.