Архтанга была к нему сегодня милостива, потому как примерно через час ливень сменился обычным дождем, и поток в расщелине сразу сник, потеряв свою мощь.
Толл, неспешно перебирая руками, начал аккуратно подниматься вверх. Как ни ослаб поток, гурянин прилично вымотался к тому времени, когда забрался на плоскую, отполированную ветрами и дождями площадку. Скала, образовав здесь некое подобие неширокой, но длинной террасы, поднималась дальше, но забраться выше не представлялось возможным.
Не выпрямляясь, Толл, словно диковинная ящерица, прополз к краю площадки и залег там, рассматривая открывшийся взору пейзаж, знакомый по виртуальной карте, созданной орнитоптерами. Нескончаемая гряда скал, казавшихся крепостной стеной вдоль побережья, несмотря на приличную высоту, была совсем узкой в поперечине. А за этой грядой, спрятавшись в глубокой котловине, сквозь серую пелену дождя просматривался не то небольшой город, не то большая укрепленная база. Каменные строения, отчасти вырезанные в скалах, отчасти сложенные из камня, почти сливались с окружавшими природными высотами. Не было видно никакого движения. Лишь ветер трепал редкие, чахлые растения, чудом росшие среди камней то тут, то там.
Хаттару не оставалось ничего другого, как наблюдать — в надежде получить хоть какую-нибудь информацию о противнике. Поэтому он, поудобнее устроившись, приготовился к долгому ожиданию.
Майкл лежал на огромной кровати, умиротворенный и «растекшийся» после бурного утреннего секса. Соя, положив голову на его плечо, выглядела сейчас сытой кошкой — даже что-то тихонько напевала, словно мурлыкая.
Выбравшись из ее нежных объятий, Стингрей на подгибающихся ногах поплелся в душ. Тугие, холодные струи смыли приятную слабость, возвращая утраченные силы. Выключая воду, Майкл почувствовал приступ волчьего голода.
— Я приготовил тебе маленький сюрприз. — Он достал полученную накануне от Гаррета новую электронную книжку и снова прилег к жене. — Его звали Хельгмар. Здесь еще один его стишок. Посмотри.
Перевернувшись на живот, Соя активировала книжку.
Свечка горит на столе, в доме тепло.
Собака лежит у ног, виляя хвостом.
Кажется, будто бы все, как всегда, хорошо,
Но мысли мои не здесь и совсем не о том.
Мысли и чувства кружатся листвою в осеннем саду.
Разум-садовник напрасно пытается их победить,
Ночью, как волк, я готов долго выть на луну,
Днем понимаю, что некого в этом винить.
Ветер-бродяга коснется тихонько щеки,
Дым сигарет, как мечты, на клочки разорвав.
