Похоже, что волны и ветер угнали обломки погибших фрегатов в сторону побережья Дании. «Богатырь», подгоняемый попутным ветром, вошел в пролив Скагеррак и ходко направился в сторону Копенгагена…
Спасенные с разгромленной британской эскадры все же были. Ранним утром, когда волнение на море еще не было столь сильным, датский торговый барк «Гекла», следовавший с грузом в английский порт Лоустоф, подобрал в проливе семь британских матросов и одного офицера с фрегата «Гринвич». Они плавали на поверхности моря, мертвой хваткой вцепившись в обломок мачты. Датчанам с большим трудом удалось разжать их пальцы, чтобы поднять моряков в свою шлюпку.
Все спасенные были едва живы, дрожали от холода и находились в невменяемом состоянии. Двое из них, похоже, сошли с ума. Они несли явную околесицу, рассказывая спасшим их датчанам про страшные огненные стрелы, которые внезапно обрушились ночью на их корабли, и о страшной ладье самого Владыки Преисподней, которая носилась по морю с бешеной скоростью, а потом, утопив их корабли, ушла в изумрудные ворота, вдруг открывшиеся среди моря.
В порту Лоустоф спасенные были переданы представителям британского Адмиралтейства, которые с соблюдением всех мер секретности доставили их в Лондон. Там офицера и пятерых моряков – двух, признанных медиками сумасшедшими, поместили в Бедлам – где тщательно поодиночке допросили, стараясь выяснить все подробности ночного сражения. Полученную информацию доложили лично виконту Мельбурну, премьер-министру Соединенного королевства.
Сведения эти оказались неутешительными. Вся небольшая британская эскадра была уничтожена в течение получаса таинственным суденышком, которое, как в один голос рассказывали уцелевшие моряки, расстреляло фрегаты с огромного расстояния чем-то, напоминающим ракеты Конгрева.
– Только летают они с огромной скоростью и попадают в цель с удивительной точностью, – рассказывал лейтенант с фрегата «Гринвич», – а сила их взрыва просто чудовищна. Двух попаданий в наш фрегат вполне хватило для того, чтобы проделать в его борту две огромные пробоины и поджечь сам корабль. Он запылал, словно охапка сухого сена, брошенная в костер, и стал тонуть. Потушить его мы даже и не пытались. Мы видели, как на расстоянии трех миль от нас по морю носилось с огромной скоростью небольшое суденышко, которое и выпускало одну за другой эти страшные ракеты. Я полагаю, что скорость его была не менее тридцати узлов.
Увидев, что коммандер, который вел допрос, смотрит на него с недоверием, лейтенант заявил:
– Сэр, я готов подтвердить все сказанное мной под присягой. Поверьте, я не вру.