Последовательность неважна, главное – получать удовольствие, не так ли?
– Ваш дедушка не из Великобритании?
Поставив кружку на блюдце, я отрицательно машу головой:
– Нет, он из России.
– Тогда это объясняет зверское преступление, которое вы совершаете над чаем.
Я кладу руку на живот и громко смеюсь, с радостью наблюдая, как на строгом лице Оливера проступают первые признаки улыбки.
А затем в воздухе раздается мрачный приказ:
– Ты свободен, Оливер.
Оливер оставляет две тарелки с завтраком и немедленно уходит, выполняя приказ. Мне абсолютно не нравится тон Кастила, но я ничего не могу с собой поделать. Каждый дюйм в моем теле гудит все сильнее при его приближении, и я стараюсь взять себя в руки.
Действительно стараюсь. Пока он не обхватывает пальцами мое горло, стягивая ткань водолазки вниз. Подушечка его большого пальца прижимается к отметке с укусом, и я подавляю стон.
Что-то в его темном взгляде тревожит меня. С каких пор я начала чувствовать его настроение?
– Все в порядке?
Кастил бросает телефон на столешницу, берет меня за талию и усаживает к себе на колени. Мои легкие расширяются, пока я вдыхаю опьяняющий запах, а сердце пропускает удар.
Что-то не так.
Он зарывается носом в мои слегка влажные волосы, продолжая нервно водить рукой по спине. Медленно вверх. И медленно вниз.
– Теперь да.
– Ты выглядишь более отстраненным, чем обычно, – осмелившись, я беру в ладони его лицо. Он не сопротивляется. Даже прижимается к моей руке, и из моей груди словно выбивают весь воздух. – Что-то случилось?
– Ничего из того, что я не смог бы решить.
Его пальцы скользят под мою юбку и чувственно гладят кожу чуть выше линии чулка. Я прикусываю губу, заставляя себя не отвлекаться:
– Но ты расстроен.
– Я не расстроен. Я практически не испытываю эмоций, Катерина. Я способен накапливать раздражение, иногда чувствовать гнев – не более. Правда в том, что мой гнев напрямую зависит от того, насколько все идет по плану.
Его прохладные пальцы продвигаются дальше – до края кружевного белья и слегка натягивают ткань сбоку.
– Прекрати делать это, – прошу я, вздрагивая.
– Делать что?
– Отвлекать меня. Очевидно, что ты пытаешься сменить тему.
Он ухмыляется своей монстроподобной полуулыбкой, призванной отпугивать людей:
– Значит, я отвлекаю тебя, мой маленький и уже не невинный котенок? Признайся, что ты без ума от меня, Катерина.
Мое сердце громко грохочет в груди – на самом деле оно отзывается на каждую легкую ласку. Разве это не безумие?
– И все же ты стал улыбаться чаще, – замечаю я и спрашиваю уже тише: – Значит ли это, что ты начал испытывать радость?
– Не совсем.
– Не совсем?
Его левая рука крепче впивается в мою кожу под юбкой, а другая ловит мою ладонь и оставляет легкий поцелуй на линии жизни.