Автор
В историческом антураже эпохи империй и революций, читатель погружается в мир дворянства XIX века. Инь и Ян — это не просто имя книги Бориса Акунина, но и вечная противоположность, раскрывающая суть человеческих душ. Здесь происходит сплетение судьб разных поколений, где каждый персонаж отражает контрасты света и тени в жизни русского дворянства....
) Я тоже хорош! Что мне дался этот веер! Да пропади он пропадом! Даже если веер стоит не тысячу, а три тысячи, этим папашиных долгов не окупишь.
Фандорин: Откуда вы взяли, что веер стоит тысячу рублей?
Ян: Доктор Диксон давеча говорил. Обещал отцу найти покупателя.
Фандорин: Доктор ошибся. Знающий коллекционер выложит за веер сотни тысяч, а то и м-миллион.
Ян: М-миллион? Мил-ли-он?! Подлец! Пройдоха!
Фандорин: Кто?
Ян: Дядя Сигизмунд, кто ж ещё! Любитель дешёвых эффектов! Почему не объяснить всё толком? А если б вы не приехали? Я отдал бы веер за гроши! Послушайте, особый порученец, помогите мне найти эту штуку! О, как бы мне пригодился миллион! Я не то что с бациллой Николайера, я бы и с палочкой Коха расправился! Весь дом переверну, но найду!
Возбуждённый, уходит.
Занавес в левой половине закрывается, в правой открывается. Одновременно слышится пение.
5. Треугольник
Аркаша и Глаша.
Аркаша (играет на гитаре и поёт):"
"Когда бы был я мотылёчек,По небу бабочкой порхал,Я полетел бы к вам, дружочек,И с вами счастия искал.
Аркаша (перебирая струны): Это же стихи-с, понимать нужно. Химера-с. В настоящей жизни, Глафира Родионовна, как бы я вам на волоса сел? У вас, пожалуй, и шея бы треснула.
Глаша (прыснув): Это правда, мужчина вы статный. Но ещё лучше внешности я ваши песни обожаю. Как это вы ловко стихи складаете! Мне про мотылёчка ужас как нравится!
Аркаша: Про мотылёчка это пустяки-с. Я вот вам про азиатскую любовь спою.
Играет на гитаре, готовясь петь. В это время справа из-за кулисы появляется Маса. Церемонно кланяется. Аркаша перестаёт играть.
Глаша (шёпотом): Глядите, японский китаец! Отчего у них глаза такие злые и узкие?
Аркаша (громко): Насчёт ихних глаз наука объясняет, что это они, азиаты-с, всю жизнь от своего коварства щурятся, так что со временем делаются вовсе не способны на людей честным манером-с глазеть.
Глаша: Боюсь я его!
Прячется за Аркашу.
Аркаша: Со мною чего же вам страшиться-с? (Масе.) Ну, ходя, чего тебе? Не видишь, мы с девицей беседу ведём?
Маса достаёт из кармана тетрадь с выписанными словами.
