Морна выходит на поверхность после долгих тюремных лет под землей, и ее радостный вдохновленный взгляд пробуждает надежду у всех. Серг, обычно веселый, теперь скрыт в напряженной задумчивости, но Морна его успокаивает — всё в порядке, их корабль приведет их к желанным местам. Эорн будет виден, и он действительно красив, уверяет она Серга....
Брать же лоцмана не хотелось. Долго ждать пока приплывет, да и денег стоит немалых.
Скалы сжимали вход в бухту каменными щипцами, и на каждой из губ этих щипцов стояли сторожевые башни, в которых всегда дежурили стрелки.
Стояли камнеметы, на цепях, над водой, висели тяжеленные сети, наполненные глыбами и щебнем. Грохнется такая ""сеточка"" на палубу — и дыра до самого днища. А то и в днище. Мало не покажется!"
"Впрочем — войти в бухту мог любой корабль, как и выйти из нее — если знал безопасный путь, и если не вызвал неудовольствия правителей пиратского сообщества.
Бывало и такое — тот, кто не хотел соблюдать законы пиратских островов, тот, кто бросал вызов властителям разбойничьей ""вольницы"" — легко мог отправиться на дно. А дно в этом месте никто не смог замерить — бездна возле скал могла поглотить все пиратские суда, поставленные друг на друга так, будто это были не здоровенные суда, а соринки, упавшие в канализацию. Канули, и нет от них следа.
Кто первый нашел эту бухту, вернее — безопасный вход в эту бухту — история умалчивает.
Этих было тысяч двадцать — и потомственные рабы, и новенькие, захваченные в прибрежных поселениях, или купленные у ловцов. Сколько всего населения было на пиратских островах — никто не знал. Даже правители, те самые десять капитанов.
Десять капитанов избирали из своих рядов Главного капитана, и он правил до тех пор, пока мог удержать в узде всех остальных. Или пока хотел править.
Ульдир, к примеру, править не хотел. Хлопотно, опасно, хотя и выгодно. Каждый из капитанов, который приплывал на пиратские острова, был обязан отчислять в казну сообщества десять процентов от награбленного, иначе…иначе ему не было здесь места.
Казалось бы, ну как можно проконтролировать каждого из десятков морских разбойников и купцов? Не захочет отдать — разве проследишь, десять процентов он отдал, или нет? Возможно, оно бы так и было, но ведь капитан не один ходит на разбой, и каждому рот не прикроешь, когда он начнет болтать в одной из многочисленных таверн! И если вдруг обнаружится, что капитан обманул, не выплатил десятину — участь такого негодника была предрешена.
Пираты любили выдумывать затейливые способы казни, среди них были настоящие искусники.
