Морна выходит на поверхность после долгих тюремных лет под землей, и ее радостный вдохновленный взгляд пробуждает надежду у всех. Серг, обычно веселый, теперь скрыт в напряженной задумчивости, но Морна его успокаивает — всё в порядке, их корабль приведет их к желанным местам. Эорн будет виден, и он действительно красив, уверяет она Серга....
Может потому он и добился таких высот, что ничего не отвлекало от мыслей о власти, и о том, как ее удержать?
Сильные люди всегда одиноки. Они не могут позволить себе друзей…если только это не те друзья, которых можно ИМЕТЬ. Они не могут позволить себе семьи — ведь семья, это уязвимое место, по которому так легко ударить.
Только шлюхи, наложницы, рабыни. И слуги — верные, и неверные.
Для верных — награда.
Для неверных — наказание.
Таков закон! Только так можно удержать власть! Ты должен быть бессердечным, жестоким, непредсказуемым и смертоносным, как змея.
— Я забочусь о вашем благе, господин! — ничуть не испугавшись, ответил парень, слегка улыбнувшись грозному капитану — Я никогда не забываю, что мое благо неразрывно связано с вашим. Случись с вами — что я буду делать?
— Что-то…отсасывать другому господину! — радостно захохотал Главный, не видя, как слегка дрогнуло, и исказилось лицо слуги.
По большому счету так и было — перемена хозяина грозила рабу неприятностями — из домашнего тирана, который правит в доме жесткой, железной рукой он может превратиться в простого мальчика на побегушках у какого-нибудь жесткого монстра, получающего удовольствие от пыток своих рабов.
Невеселая перспектива. Раб ненавидел своего хозяина.
Многие свободные удивились бы, узнав, сколько желтых кругляшков раб прибрал к своим рукам. Хороший капитал. Почему он до сих пор не сбежал? А зачем? Ему пока что и тут хорошо.
После смерти господина, и при отсутствии наследников вроде детей или жены, обладателями сокровищ покойного станет Десятка, и новый Главный Капитан. Слуга — тоже был имуществом, а значит…
Так что — поддержание жизни господина и в самом деле было наиглавнейшим в жизни раба делом. И он исполнял это дело истово, не за страх, а на совесть.
