Морна выходит на поверхность после долгих тюремных лет под землей, и ее радостный вдохновленный взгляд пробуждает надежду у всех. Серг, обычно веселый, теперь скрыт в напряженной задумчивости, но Морна его успокаивает — всё в порядке, их корабль приведет их к желанным местам. Эорн будет виден, и он действительно красив, уверяет она Серга....
Я отправлю ее на арену. Пусть ее искромсают на потеху толпы. Но вначале над ней как следует поглумятся — прямо там. Народ любит такие зрелища, они будут счастливы. А то что у нас там — одни уродицы? Такие твари — ну чисто крабы! Сучки поганые — самому их прибить хочется! Жирные, грязные, больные какие-то! Где их вообще таких набирают?
— С улиц, конечно! — усмехнулся слуга.
Уж он-то точно знал, где берут этих чудовищ. Все, что покрасивее, отправлялись в публичные дома, а за малые деньги покупали совершенных страшил, не востребованных в борделях.
— Страшный народ у нас стал, уродливый — покачал головой Главный — Приведи ко мне мага-лекаря. Прямо сейчас. Скажи — вдвое плачу. Втрое! Не хочу всю ночь дергаться от боли. Сердце у меня уже не такое молодое, чтобы терпеть до утра.
""Столько прожил, и все дурак!"" — подумал слуга, а вслух сказал:
— Да разве можно влезть в голову безумцу и предсказать его действия? А то, что она безумна — я вам сразу сказал. Хорошо, что так все закончилось. Малой кровью. Иначе бы…
Слуга замолчал, и по изменившемуся, хмурому лицу хозяина увидел, что тот все прекрасно понял — что такое ""иначе"", и выругал себя за длинный язык.
Похоже, что начался закат, угасание. Глупеет, капитан. И если обо всем этом узнают из Десятки — а они узнают! — дни хозяина сочтены. Они тут же утроят количество заговоров и в конце концов как-нибудь его достанут. И поделом, дураку! И плевать. Вот только надо вовремя свалить…
* * *Ресонг привычно размялся, сделав несколько прыжков, выпадов, покрутил головой, разминая шею.
"Задумался, вспомнил события последних недель. Наемник, конечно…все думают, что у наемника не может быть чести, что он…не может любить. Что у него нет сердца. Есть, как ни странно. И в этом Рес убедился на четвертом десятке своей непутевой жизни.
