Морна выходит на поверхность после долгих тюремных лет под землей, и ее радостный вдохновленный взгляд пробуждает надежду у всех. Серг, обычно веселый, теперь скрыт в напряженной задумчивости, но Морна его успокаивает — всё в порядке, их корабль приведет их к желанным местам. Эорн будет виден, и он действительно красив, уверяет она Серга....
И первое, что сказал Главный Капитан в первую секунду после ранения: ""Убейте суку! Уничтожить тварь!""
И только потом: ""Лекаря мне! Мага-лекаря! Быстро, сучьи твари!""
Морна спокойно, опустошенно смотрела на то, как открываются двери, как из них выходят четверо латников, подобных тем, которых она убила. Ей уже не хотелось ничего, она уже не надеялась на чудо. Количество чудес, павших на нее, похоже что, превысило лимит, выданный ей богами. Теперь нужно умирать. Но Морне было наплевать на это.
Она снова погладила Ресонга по голове, секунды три посидела, краем глаза следя за приближающейся смертью, принявшую облик четверых латников в блестящих доспехах, потом вздохнула, и встала, подняв меч на изготовку.
Впрочем, Морна знала, что трудиться ""мерзким тварям"" особенно-то и не придется, все, на что она теперь способна — это на пару хороших ударов, и на не бесконечный путь по арене, шатаясь на заплетающихся ногах, до тех пор, пока не иссякнут последние силы, или пока ее не загонят и не добьют, как раненого зверя.
Мысль о том, что все закончилось, что впереди ничего больше не будет, привела ее в неистовство. Она закричала — страшно, яростно, подняла над головой свой меч, залитый кровью от острия до рукояти, и пошла вперед, не думая о последствиях, не видя ничего, кроме проклятого насекомоподобного шлема, торчащего на плечах второго слева латника.
И тут справа что-то мелькнуло — глаз отметил движение. Морна автоматически остановилась, готовясь к бою с тем, кто незаметно подкрался сбоку, и…замерла от удивления — на арене стоял молодой парень лет двадцати от роду! Не очень высокий, худой, широкоплечий, и было в его облике что-то знакомое, что-то такое, что заставило екнуть сердце. У него не было оружия — совсем никакого. Ни меча, ни даже ножа.
Парень огляделся по сторонам, мельком глянул на почему-то замерших в оцепенении латников, и негромко спросил хрипловатым, густым голосом:
— Мора, а где все остальные, знаешь? Занда, Рес?
Морна помедлила, будто не веря своим ушам, потом прокашлялась, и так же негромко, глухо ответила:
— Видишь, вон там? Это Занда. А Рес мой…вон он, лежит… Серг? Это ты?
— Я, Мора…прости.
