Морна выходит на поверхность после долгих тюремных лет под землей, и ее радостный вдохновленный взгляд пробуждает надежду у всех. Серг, обычно веселый, теперь скрыт в напряженной задумчивости, но Морна его успокаивает — всё в порядке, их корабль приведет их к желанным местам. Эорн будет виден, и он действительно красив, уверяет она Серга....
— Какая разница — стражница я, или нет? — холодно спросила Тенга, не глядя на девушку — Эта девица появилась на побережье, явно чужеземка, так может она лазутчица? Ты что, не слышала, глашатай кричал на базарной площади — мы в состоянии войны с Союзом Кланов, могут появиться лазутчики! Так кто эти люди, как ты думаешь?
— Женщины посерьезнели и мрачно уставились на Серг и ее спутников. Лурк и Джан перестали улыбаться и замерли, положив руку на пояс, где висели охотничьи ножи — все, что мужчинам позволял носить закон.
— Да, я из Союза Кланов — безмятежно пояснил Сергей, глядя в лицо женщине — Мы беженцы. Бежали от войны. Нас хотели заставить воевать против Эорна, сделать рабами, но мы сбежали. На небольшом корабле. Он затонул. Еще вопросы?
— Да! Как вы спаслись, как ты выплыла с мечом, почему у вас чистая одежда, у тебя и твоих мужчин. На поясе у тебя кошель — ты его не сбросила, когда плыла? И главное — как вас не сожрали морские чудовища, если выбирались вплавь? Если на шлюпке — где шлюпка?
— А я обязана тебе докладывать? — Сергей начал закипать, и рука сама собой потянулась к мечу, закрепленному на поясе, рукояткой вниз, наискосок.
Лишь пальцы дрогнули, но это движение не ускользнуло от Тенги.
— Хочешь поединка? Я служила в ""Бессмертных"". Тебе это что-нибудь говорит, чужеземка?
— Я не хочу поединка, но если придется тебя убить — сделаю это! — так же спокойно пояснил Сергей, чувствуя, что драки не избежать — Но я не хочу тебя убивать. Я на самом деле беженка, и у меня дело к главе клана. Ты совершишь ошибку, если попытаешься меня остановить. Прошу тебя, дай нам пройти.
Сергей смотрел в лицо женщины, чувствовал запах пота и запах приторных благовоний, которые воительница щедро вылила на себя, и с некоторой усмешкой подумал о том, что чем бы женщины не занимались — войной, или домашним хозяйством, одно останется неизменным — пристрастие к сладким запахам.
Он никогда не понимал этой страсти, терпеть не мог, если женщина выливала на себя горсть духов. Вредное пристрастие. Особенно, если ты женат.
