В глубине своего рабочего уютного кабинета, ты в сотый раз включаешь старую CRT-панель для просмотра любимой передачи. Часы медленно колотятся, и твой взгляд застревает на экране: женщина с причёской из русских волос пассивно сидит на пластиковом стуле, как будто ждёт волшебства. Атмосфера скучна и необычайно реалистична, словно ты сам мог бы оказаться зрителем этой дюжиной эпизодов....
Похоже, «Инь, янь и всякая дрянь» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Приходите, когда появятся конкретные результаты. А сейчас, простите, средств на глупости нет».
– Долдон! – подскочила Алла.
– Я ему попытался растолковать суть дела, – устало сказал Альберт, – но его это не впечатлило. И я, похоже, совершил тактическую ошибку. В качестве одного из аргументов сказал: «Михаил Николаевич Лебедев считал наши исследования приоритетным направлением». А этот кретин как рявкнет: «Я не Михаил Николаевич, Лебедев на пенсии. Он развалил ведомство, а сам в кусты!» Короче, выгнал меня. Так что нет мышей и не будет.
Воцарилась тишина. Потом Алла предложила:
– Давай проколем курс Селезневой, а?
– С ума сошла! – отшатнулся Альберт. – Кто нам разрешит эксперименты на детях?
– Я уверена в успехе.
– Нет, нет!
– Не бойся.
– Никогда! – твердил главврач.
– Все будет прекрасно, мы сто раз проверили лекарство.
– Представляешь, что случится, если Селезневой станет хуже? – замахал руками Альберт. – Ну-ка вспомни, кто у нее отец… Нас убьют и закопают в лесу!
– Алик, – нежно пропела Аллочка, – ты трус.
– Не уверен, что Катасонов решился бы на подобные испытания.
– Лекарство готово. И Селезневу я выбрала не случайно. Знаешь, почему хочу начать с нее?
– Нет, – устало ответил главврач.
– Ты правильно сказал: ее папенька человек с положением. И мы Олегу Ефремовичу даже намеком не обмолвимся. Просто начнем ставить уколы его дочери. Если будет видимый эффект, Олег Ефремович нам вагон мышей пригонит и детям продуктов достанет.
– Но… если… вдруг… не та реакция… и… Понимаешь?
– А мы тут при чем? – заморгала Алла.
– Получается, мы ее принесем в жертву.
– Да, – кивнула Алла, – ради других детей. Я уверена в успехе! Селезнева станет почти нормальной. Алик, сама жизнь диктует изменения. Давай, пошли…
Главврач и Аллочка двинулись по тропинке в сторону корпуса. Роза нарезала укропа и побрела на кухню.
Через три месяца интернат получил большое количество банок с тушенкой, сухое молоко, мешки с мукой, яичный порошок.
С того самого дня в интернате более не было проблем с едой. Альберт начал выдавать продуктовую помощь и сотрудникам, Аллочка ходила с самым счастливым видом, в лаборатории в клетках вновь суетились мыши…
Роза замолчала и уставилась в окно.
– И что дальше? – поторопила я ее.
Кастелянша пару раз глубоко вздохнула.
