В глубине своего рабочего уютного кабинета, ты в сотый раз включаешь старую CRT-панель для просмотра любимой передачи. Часы медленно колотятся, и твой взгляд застревает на экране: женщина с причёской из русских волос пассивно сидит на пластиковом стуле, как будто ждёт волшебства. Атмосфера скучна и необычайно реалистична, словно ты сам мог бы оказаться зрителем этой дюжиной эпизодов....
Похоже, «Инь, янь и всякая дрянь» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ее в деревне встречает Домна, показывает избу, проводит по территории и называет цену аренды. Оксану все устраивает: постояльцы живут автономно, посторонних сюда не пускают… Но цена! У Оксаны нет таких денег!
В момент беседы с Домной в избу входит Устя, и Бондаренко напрягается. Она понимает, что где-то уже видела эту девушку в платке и дурацкой одежде. Но в каком месте они встречались? Устинья очень колоритна внешне, в наше время молодые женщины так не выглядят.
Оксана говорит Домне, что подумает по поводу снятия избы, и едет домой, а по дороге никак не может избавиться от мысли об Усте.
Через день Оксану осеняет. Она звонит Леше, просит его достать из тайника документы, собранные частным детективом, пересекается с братом в метро, прямо в подземке просматривает фото и вскрикивает:
– Точно! У меня, как у всех финансовых работников, идеальная зрительная память. На снимке был запечатлен Федор возле входа в «Вир», а из здания ему навстречу идут Домна и Устя! (Мать, правда, почти загородила Федора.
"В голове у Оксаны моментально складывается логическая цепочка: Крюков убийца – ему ввели лекарство, он стал умственно неполноценным и работает в «Вире». Устинья – женщина-даун, она выходит из «Вира»…
Для далеко идущих выводов материала маловато, но тем не менее Оксана мчится в «Лучшие времена» и говорит Домне:
– Я знаю все! Ваша дочь преступница, незаконным образом покинувшая зону. Либо помогаете мне, либо я рассказываю о вашей тайне в милиции.
Бондаренко блефует, у нее на руках нет никаких доказательств, а одни домыслы, но Домна пугается и лепечет:
– Я сделаю все, что ты хочешь, только не выдавай нас…
Произнося последнюю фразу, я вскочила и стала расхаживать по комнате, не обращая внимания на недовольное покашливание Гри. Муж явно хотел дать мне понять, что нужно спокойно сидеть на месте, но меня толкало в спину воодушевление, и я продолжала рассказывать о своем расследовании.
– Самое интересное, что при первой встрече с Домной я испытала некий дискомфорт. Женщина, изображавшая патриархальную крестьянку, но очень похожая на бывшую учительницу, на мой вопрос: «До которого часа пускают в поселок?» ответила: «Тут не тюрьма, время для возвращения не ограничивают, продукты не взвешивают, сигареты не режут и день свиданий не назначают». Помнится, я удивилась, но не стала разбираться, в чем дело, а зря.
