В глубине своего рабочего уютного кабинета, ты в сотый раз включаешь старую CRT-панель для просмотра любимой передачи. Часы медленно колотятся, и твой взгляд застревает на экране: женщина с причёской из русских волос пассивно сидит на пластиковом стуле, как будто ждёт волшебства. Атмосфера скучна и необычайно реалистична, словно ты сам мог бы оказаться зрителем этой дюжиной эпизодов....
Похоже, «Инь, янь и всякая дрянь» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
С чего бы ему в такую аварию угодить? Да он в любом состоянии легко с машинами управлялся! Пьяный-то никогда не ездил, но, думаю, сядь Вася даже нетрезвым на шоферское место, поехал бы влегкую.
– А Полина Юрьевна сказала, что погибший сосед еле-еле мог водить машину, поздно начал учиться, – поразилась я.
Зинаида только щелкнула языком. Потом подошла к буфету, вытащила большой альбом и протянула мне, бросив:
– Перелистай.
Я машинально стала переворачивать листы с наклеенными фотографиями.
– Это мы в Крыму, – поясняла по ходу дела Зина, – год, похоже, восьмидесятый.
– Похоже, у вашего супруга постоянно были машины, – протянула я.
– Он автомобильный фанат был! – горестно вздохнула Зинаида. – Я по четыре года в одних сапогах ходила, зато у машины резина новая, чехлы модные, оплетка на руле кожаная.
– Наверное, вы его ревновали к увлечению?"
"– Бесполезно, – отмахнулась Зина, – понятное дело, мужик, ему повозка дороже жены. Но я не спорила, чуть ли не радовалась иногда: зато из гостей не на метро тащусь, в теплом салоне еду.
– Но по какой причине Василий погиб? – спросила я.
Зинаида скрестила руки на груди:
– Сказали – не справился с управлением на мокрой дороге. Мол, шины «лысые», вот и понесло его на отбойник.
Соседка Полины примолкла.
– Что?
Зина опустила голову.
– Ничего. Зря я пустилась в воспоминания. Уж извини меня… Понимаешь, сегодня годовщина смерти Васи, вот меня и ломает. Утром на кладбище съездила, помянула его. Возвращаюсь – опять капает с потолка. Два месяца сухо было, и я уж обрадовалась, все, думаю, небось соседушка успокоилась. А тут снова-здорово. Ну меня и понесло наверх. Очень, конечно, некрасиво вышло. И в квартиру ее врываться нельзя было.
