Что это было? Ведение? Может я ещё сплю?
Третья рука, протянула бутылку с живчиком. Сухмет замешкался, вспомнив разговор, но взял и сделал несколько глотков.
Ответить было некому. Бессловесный Ибн даже не уркнул, стоял рядом расширив жуткие бельма.
Сверившись с призрачной картой в голове, Сухмет посмотрел на зараженного… «Не сейчас!» Словно почувствовав изменившийся настрой, Ибн начал приплясывать в нетерпении.
«Ну что ж, тогда вперёд!»
Выйдя с опушки, они миновали подлесок, слуга шёл чуть впереди, аккурат к тому дереву, где был замечен ранее.
Поднял что-то с земли и впился зубами, послышалось утробное урчание. Поняв, что это внутренности какой-то животины, Сухмет отвернулся. Неприятно, и в то же время радует. Слуга может позаботиться о своём пропитании. Ещё бы от вони избавиться, Ибн не утруждал себя походом в кусты, делал свои дела, прямо так, в штаны. Трогать, а тем более мыть заражённого, Сухмету категорически не хотелось. А ведь придётся что-то придумать!
Остановившись, парень приказал бросить на землю остатки кишок, тот безропотно подчинился.
А затем, представил, как расстегивает ремень и снимает штаны. Получилось почти как хотел, вышла неувязка с ремнём, Ибн его просто порвал, как и верхнюю пуговицу с молнией. Штаны упали под весом дерьма. С горем пополам избавившись от всей одежды, слуга предстал во всей красе. Картинка лучше не стала, но хоть дерьмо теперь не копится.
По неопытности и горячке, Сухмет хотел пойти за той машиной, но тут всплыли слова призрака. «Здравый ум, должен быть холодным!»
Что я там найду? Рассудил он.
Да люди, возможно даже помогут, если он спрячет слугу. Сухмет догадывался, что такие как он не в чести. Но и вероятность хорошего к нему отношения, тоже под вопросом. Профессор рассказывал про каких-то муров, сектантов и прочих нечистоплотных личностях. Значит лучше одному.
Немного подумав, он решил убраться с дороги, лесом всё же надёжнее и быстрее. Ближайшая синяя точка на карте, находилась не так далеко, и это скорее всего город.
Это была самая ужасная ночь в его жизни! Проспал час, может полтора, всё остальное время, Карельский провёл в полудрёме на жёстких ветках.
Плюс к тому, начало сказываться споровое голодание. Жажда, ломота в суставах, будто хочется заболеть, ну и конечно же тошнота. Он помнил все симптомы и знал, к чему это приведёт. Смерть в муках. Потому и спешил вчера в лоно родного института, события последней недели уже не казались страшными и унизительными. Такова человеческая натура.