— Так, все в сборе⁉ Объявляю эвакуацию!
Небольшая колонна, во главе с сержантом, медленно тронулась с места.
— Максимка! Не отставай! А ты… — она повернулась к тащившемуся позади Охотнику. — Будешь пялиться на мою задницу, перекрещу в Балбеса!
— Что есть жизнь? Череда рассветов и закатов? Возможно для какого-нибудь обывателя с земли, или любого другого из миров, так и есть. Проснулся, сделал все утренние дела, проводил детей в школу, а сам отправился добывать хлеб насущный. Вечером телевизор, пиво, дети, возможно и в другом порядке. Итог один, сон, и опять утро. Мне, рождённому на заре индустриальной эпохи, такие рассуждения чужды. Но знания есть знания.
Собеседник слушал молча, изредка попивая горячий отвар из железной кружки.
— Я прожил долгую жизнь, бесконечная череда рассветов и закатов, между ними события, люди. Конечно же были и дети. Свои, приёмные или просто найденные на кластерах.
Ведущего монолог, с виду кряжистого мужчину лет сорока, выдавали только глаза, зеркала души, при должном умении, можно прочесть даже самую тёмную. В этих же, поселилась безграничная тоска, помноженная на вселенскую мудрость. Нереально столько прожить, вот что они говорили.
— На первых по началу, имелись большие надежды. Я считал себя хорошим отцом, тратил на детей всё свободное время. То, что зарабатывал, вплоть до белого жемчуга, шло подрастающему поколению. Вкупе с воспитанием должны вырасти достойные помощники. На это, я рассчитывал. Стикс же, считал по-другому, раз за разом забирал детей, жён и опять детей. Помня наущения своего отца, я не сдавался.
Тяжело вздохнув, он отпил из своей кружки и продолжил.
— Воля и труд, дивные восходы дают!– говаривал мой старик. — Сын сапожника в четвёртом поколении, трудоголик по натуре, я воспринимал эту пословицу как аксиому. Но здесь, в Улье, всё оказалось не так просто. Прошло несколько десятилетий, прежде чем я понял, Стикс не даст завести семью! Этот непонятный мир почему-то одаривал, оберегал меня, но сие покровительство не касалось близких, словно проклятие. Стоило к кому-то привязаться, как этот человек умирал. И речь тут вовсе не о болезнях, Стикс в этом отношении миловал. Всегда что-то кровавое! Элита, стая, орда. Сделав для себя выводы, я принял непростое решение.
Собеседник и сам далеко не сопливый мальчишка, посматривал на изливающего душу с хитринкой присущей жителям ближнего востока. За многие годы общения он слышал эту историю много раз и понимал к чему она.
