Я говорил, он часть организма!
— А как же Крестоносец… — не успокаивался Египтянин и опять вопрос без вопроса.
Сервий задумался, прежде чем ответить, что бывало не часто. Весь он: внешность, манера поведения, говорили об абсолютной уверенности в себе, убеждениях. Человек скала, так его видят со стороны. Задавший вопрос Египтянин, наблюдал противоположную картину.
Есть силы неподвластные пониманию, Сервий с ними столкнулся. Такие чувства, как совесть, а уж тем более стыд, давно адаптировались под него нового. О нет, Сервий не был отмороженным, как это воспринимают обычные люди, просто другой! Расчётливый, смотрящий глубже остальных, но даже он, не видел жизни для бывшего крестника. Финальная сцена на месте силы, именно для неё готовился Крестоносец, должна была его убить, тем самым подтолкнув Кнута. Вышло всё, кроме смерти крестника, один из его даров, с которым не разберётся большинство иммунных, говорил о жизни! Крестоносец есть, где-то, когда-то, и он недосягаем!
— Апостол, Египтянин, — задумчиво протянул Сервий. — Его зовут Апостол! — кружка оказалась на столе слегка резковато.
Это нисколько не смутило собеседника. Попивая чай, Египтянин смотрел на барханы, можно было подумать, что он скучает. Это не так. Попаданец из Египта давно знал Сервия, своего крёстного, он даже предполагал, что будет дальше, примерно…
— Знаешь кто такие мамлюки?
Это уже интересно! Конечно же Египтянин знал, правнук Аббаса Хуссейна, проданного на невольничьем рынке в двенадцать малых лет. Однако Аббас выделялся злобным умом и радикальной решительностью и в восемнадцать уже командовал полком таких же рабов, как и он.
Тогдашний Абдула, видел прадеда только на картинах, слышал рассказы о его великих победах, от бабушки в основном. Дед же, сын Аббаса, Абдула помнил его лет с четырёх, смотрел на внука с недоумением, как на хилую овечку среди жирных баранов. Смотрел и плевался, ругаясь при этом на солдатский манер, хотя сам был вольнорожденным и всего лишь яныкером при дворе. Абдула помнил, потому и сбежал из дома, как только скопил нужную сумму.
Египтянин не ответил, да и не нужно было, крёстный просто рассуждал.
— Жёсткая дисциплина, сродни религии. Вышестоящий военачальник, пусть даже в звании десятника, это царь, Бог и отец родной!
Египтянин сдвинул брови, пока не понимая к чему он это говорит.
