В этих страницах вы найдете не просто историю, но и портрет целого народа — сикхи, которые обрели свою атмосферу в горячих ручьях Пенджаба. Они — противники двух великих религий, своих улиц и деревень, своей суровой дисциплины и веры в будущее справедливости. Внутренний мир этих бойцов-язычников раскрывается через их походы и внутрисектантные разногласия, создавая тонкий зеркальный отсвет на большие события Индии....
Раньше все вокруг принадлежало его семье. Пока Компани Бахадур не отняла у него и землю, и власть. Ты, Питербхай, сам советовал укреплять связи с местными «шишками».
Он назвал меня на английский манер Питером, прибавив к имени приставку «бхай», обозначающую «старший брат» или «старший». Но его слова ничего не объясняли. И что же? Это Индия, страна чудес. Однажды это уяснив, я раз и навсегда перестал удивляться.
— Странный ты выбрал способ заботы, генерал, — подколол я своего подчиненного.
Индус пожал плечами, затянутыми в кольчугу:
— Лучше так, чем если бы на нее взгромоздилась толпа афганцев.
В его тоне прозвучала горечь. Я всеми силами старался избавить Отряд от племенной и культовой розни, но Калькутта все изменила. Всего несколько дней — и какие последствия!
— Что дальше, атаман-сахиб? — снова плюнув в золотые Эвересты, спросил Радиша. — Заберете богатство и исчезнете? Уплывете домой?
Я строго взглянул на него.
— Кто тебе дал право так рассуждать? Мы пришли освободить всю Индию от англичан.
Пребиндранах просиял.
— Когда? — только и спросил он, догадавшись о моих планах.
* * *Ответ на вопрос Пребиндранаха можно было получить у единственного человека — у атамана Платова. Он уже восстановился после ранения и тут же вернул себе обратно поводья управления всей армией. Никто не возражал, а Астахов особенно. «Войско с возу, полковнику легче», — примерно так он сформулировал свое мнение в отношении смены власти.
Объединенная армия входила в Калькутту, словно слепец, осторожно щупающий перед собой дорогу разъездами, и размещалась как бог на душу положит, не слушая моих советов.
Оцепенение, вытаращенные безумные глаза, отвисшие челюсти, дрожащие руки — слов не хватит описать состояние полковников, попавших в парадный зал дворца Бабу.
— Это сколько же здесь? — прохрипел кто-то.
