В этих страницах вы найдете не просто историю, но и портрет целого народа — сикхи, которые обрели свою атмосферу в горячих ручьях Пенджаба. Они — противники двух великих религий, своих улиц и деревень, своей суровой дисциплины и веры в будущее справедливости. Внутренний мир этих бойцов-язычников раскрывается через их походы и внутрисектантные разногласия, создавая тонкий зеркальный отсвет на большие события Индии....
Видел, что сдерживали себя из последних сил — воинская дисциплина, вбитая в подкорку удерживала их, не давала смешать пеший строй, кинуться скопом мне навстречу. Я это видел!
— Здорово, орлы! — громко крикнул, подъехав к построенным в четыре ряда казакам.
— Сотня! — взвился голос Козина, видимо, по старшинству занявшего место старшего командира. — Шашки подвысь!
С легким шорохом клинки были извлечены из ножен. Казаки отдали мне салют.
— Благодарю за службу, казаки! — отсалютовал я им своей бухаркой.
Спрыгнул со своего аргамака, подошел ближе.
Козин и Зачетов смущенно переминались с ноги на ногу, отводили глаза.
— Никита, Гавриил, хорош девиц на выданье из себя изображать. Все уже знаю. За Марьяну впряглись — нет у меня к вам упрека!
Урядники радостно переглянулись и выдохнули.
— Обнимемся, братья? — я распахнул им свои объятья, и вся сотня радостно загомонила. Командир не сердится, командир их не забыл!
— Атаман! — урядники, прослезившись, кинулись со мной обниматься.
— Как спины? К походу готовы? — осведомился я после того, как мы вдоволь наобнимались.
— Да что нам сделается! Казачьему роду нет переводу! — откликнулся Зачетов.
— Где Марьяна?
Урядники смутились.
— В строю она, мы ее казачком нарядили, чтоб глаза чужим не мозолила.
— Ну и правильно, — я оглянулся на казачьи ряды, выискивая глазом девушку.
— Марьяша, покажись! — крикнул Зачетов и тихо мне шепнул. — Ждала она вас, вашбродь.
— Ох, Гавриил, не ко времени все эти бабские мечты, — крякнул я с досадой.
— Я ей говорил, — извиняющимся тоном ответил урядник. — Да только что ж с девицей поделать…
К нам подошел молодой казак в туго затянутом бешмете — Марьяну, спрятавшую свои длинные косы под папаху, и не узнать. Казачий наряд ей был к лицу: черкеска выгодно подчеркивала талию, ичиги — стройные ноги, небольшой кинжал на поясе превращал ее в амазонку."
"— В сотне никак пополнение? — хмыкнул я.
Девушка несмело подняла на меня глаза.
— Что я тебе обещал при расставании? Помнишь? Сказал, что вернусь, вот и вернулся.
Марьяна вспыхнула, как маков цвет.
— Неправда ваша, господин офицер. Это мы за вами гнались…
— Или сюда, дай обниму, — прервал я ее ершистость.
Она пылко бросилась мне на грудь. Я ласково погладил ее по спине.
— Из-за меня все пострадали… — начала она всхлипывать.
— А ну, казак, оставить слезы! За сестренку не грех и спину подставить!
— Только за сестренку? — промычала мне в грудь.
