В этих страницах вы найдете не просто историю, но и портрет целого народа — сикхи, которые обрели свою атмосферу в горячих ручьях Пенджаба. Они — противники двух великих религий, своих улиц и деревень, своей суровой дисциплины и веры в будущее справедливости. Внутренний мир этих бойцов-язычников раскрывается через их походы и внутрисектантные разногласия, создавая тонкий зеркальный отсвет на большие события Индии....
— Назаров! Гаси!
Не знаю, удивился ли незнакомому словечку Кузьма, вырвавшемуся у меня от волнения, но смысл он понял. Прятавшиеся в роще зембуреки хлестнули по надвигающейся коннице картечью. Отдаленный гром орудий, близкое ржание раненых лошадей, грохот падения обряженных в стальные панцири воинов, крики боли, боевые кличи — лишь убитые уже молчали, опрокидываясь на шеи и крупы своих коней. Затрещали ружья, роща словно укрылась белым облаком, кислый запах сгоревшего пороха тут же вытеснил тонкий аромат листьев священного баньяна.
Кавалерийский ураган ударился в незримую стену — маратхи, достигнув рощи, заметались, превратились в шумный рой, попытались огрызнуться огнем. Некоторые смельчаки пытались прорваться внутрь, в эту сверкающую оранжевыми вспышками пороха на запальных полках зеленоватую темноту — на них сверху тут же прыгали гурхи с кукри в руках и резали, кололи, рубили…
Сбоку тяжелую конницу беспокоили казаки.
Точку в атаке гвардейцев поставили вернувшиеся сикхи и афганцы. Увидев, какой богатство прискакало к нам на свиданку, они кинулись в бой с воодушевлением бедняка, попавшего в пещеру Алладина, врезались в ряды гарцевавших перед рощей всадников как боевой молот.
— Щекотки забоялись⁈ — прорезался сквозь какофонию битвы задорный девичий крик.
«Марьяна? Она-то что тут делает⁈»– вспыхнул я, отставляя в сторону раскалившееся от частых выстрелов ружье.
Но уже через секунду-другую отвлекся, выбросил девушку из головы, ибо мог воочию наблюдать подтверждение мнения Ранджита.
