Сотник Петро Василич просыпается от зловещего призывного крика Мусы. Темное утро в Хиве несет с собой тревогу — пора дежурить в дворце, где ждет важная тайна. Духота и жара безжалостно окружают воинов, но сегодня они нужны стране как никогда ранее.
Как встретят нашу армию? Что писать Платову?
Внезапно, меня осенила простая мысль, которая почему-то раньше меня не посетила: а насколько принц или даже шах в состоянии контролировать своих подданных? Что, если они сразу возьмутся за оружие, как только появятся казаки? Афганцы очень свободолюбивы, на войне они лютые звери, а в частной жизни — милейшие люди, очень открытые, гостеприимные и по-своему честные. Порой складывалось ощущение, что многих из них миновали пороки цивилизации, родоплеменные отношения хоть и архаика, но зато…
— Стой! Ни с места!
Я узнал этот возглас на пушту-дари и замер, поднял голову и обомлел.
— Идешь с нами! — приказал пуштун.
Вступать в пререкания не хотелось — когда тебе в почку тычут острым клинком, не то что дергаться не захочешь — пойдешь как миленький, куда скажут. Я уже догадался, кто меня ждет. Второй претендент, Шуджа-уль-Мульк. Наверное, решил уравновесить шансы с братом, отправив за мной своих гильзаев. Те решили не церемониться, применили жесткий вариант захвата. Часть их осталась контролировать белуджей, а пятерка самых звероподобных поволокла меня под руки через двор к высокой башне, являвшейся частью крепостной стены.
"Мне он сразу не понравился, и не только из-за невежливого приглашения. Длиннобородый, с низким лбом и большими надбровными дугами а-ля боксер Валуев, он имел несколько глуповатый вид. Наверное, всю жизнь из-за этого комплексовал. Ему бы не помешали уроки хороших манер. Фруктами он меня не угощал.
