Сотник Петро Василич просыпается от зловещего призывного крика Мусы. Темное утро в Хиве несет с собой тревогу — пора дежурить в дворце, где ждет важная тайна. Духота и жара безжалостно окружают воинов, но сегодня они нужны стране как никогда ранее.
Экс-шах очнулся. Его руки беспокойно прошлись по обнаженному телу, по мягкому ворсу кошмы. Он приподнялся на локте, напряженно прислушиваясь. Я махнул рукой девушкам: раздался мелодичный смех от Зары и Марьяны — то приближающийся, то удаляющийся.
— Где я? — прохрипел узник. — Теперь вы решили мучить меня соблазнами, коих меня лишили?
Он рухнул обратно на кошму — похоже, слишком глубоко вдохнул дым от курильниц, от него могла закружиться голова.
— Пахнет розами, — вдруг мечтательно произнес Земан, поднося свои ладони к носу.
Он замолчал и принялся ощупывать своего тело.
— О, Аллах! Как здесь прохладно… Это так приятно. Я изнывал от зноя или трясся от холода в каменном мешке, куда меня засунули.
Узник растянулся на кошме, расслабив тело, предаваясь неге.
Настал момент моего выхода.
— Ты праведник? — загремел мой усиленный большим рупором голос.
Земан подскочил, уселся, завертел головой.
— Кто здесь? Кто говорит? — спросил он с испугом.
— Сам знаешь! Ты праведник? — замогильным голосом повторил я вопрос. — Каковы твои прегрешения?
Экс-шах поводил перед собой руками, но ничего, разумеется, не обнаружил. Не смутил его и мой арабский со странным для него акцентом. Его вообще уже мало что смущало, он не искал подвохов, ловушки, ему хотелось верить…
— Я попал в рай? Прохлада, вода, ароматы, девичий смех… Гурии? Меня отдадут в руки гурий?
— Гурии? Нет! Тебя ждут клейма на лбу, боках и хребте! Ты почувствовал запах рая, но он будет впредь тебе недоступен.
Земан упал на кошму и заплакал.
— Скажи, что я сделал не так⁈
— Зякат! Ты был честен со мной?
— Ежегодное пожертвование в пользу бедных? — удивился экс-шах. — Я делал его, не уклонялся, быть может, ошибался в подсчетах…
— Тебя ждет Ад, а в нем две огромные скалы. Одна прозрачная, как слеза, другая, еще большая, цвета крови. Они будут давить тебя. Давить, давить… Утаенный ишак превращается в слона, а драгоценные камни — в гигантские булыжники, падающие на спину грешнику!
— Кохинур и рубин Тимура? В них все дело?
— Конечно, грешник, именно в них! Ты же хотел купить себе с их помощью жизнь!
— Но у меня не вышло! — извиваясь на кошме как змея, взвизгнул Земан, рыдая и размазывая по лицу слезы.
— Не имеет значения. Было намерение! Верни их — и тогда ворота Рая для тебя распахнуться.
— Как же я могу их вернуть, если я умер?
Логичный вопрос, даже слишком — для одурманенного человека. Но у меня была заготовка ответа.
