Сотник Петро Василич просыпается от зловещего призывного крика Мусы. Темное утро в Хиве несет с собой тревогу — пора дежурить в дворце, где ждет важная тайна. Духота и жара безжалостно окружают воинов, но сегодня они нужны стране как никогда ранее.
— Ваше Императорское Величество… поступили новые сообщения от генерал-губернатора Оренбурга, Бахметьева, — начал Вязмитинов, его голос был ровным, официальным, но в нем чувствовалась легкая, едва заметная дрожь. — Они… весьма тревожны.
Александр поднял голову, его голубые глаза, всегда казавшиеся такими спокойными, сделались настороженными.
— Говорите, Сергей Кузьмич. Что там? Есть вести от Орлова?
С момента отправки корпуса генерал-лейтенанта Орлова в этот… странный, необъяснимый поход, прошло уже несколько месяцев.
— Вот в том-то и дело, Ваше Императорское Величество… Вестей от самого генерала от кавалерии по-прежнему нет. Последнее донесение датировано серединой марта… когда корпус только, миновав Волгу, добрался до слободы Мечетной, — Вязмитинов сделал паузу, словно собираясь с силами.
Лицо Александра оставалось спокойным, но в его глазах промелькнуло нечто, похожее на непонимание.
— Не вернулась? Но куда же она… двинулась?
— Насколько известно… — Вязмитинов перевел взгляд на бумаги, словно читая приговор.
Тишина в кабинете сделалась давящей. Александр сидел совершенно неподвижно, его лицо застыло, словно высеченное из мрамора. Только глаза… они широко распахнулись, и в них отразился не просто шок, а… гнев.
— В Хиву⁈ — Голос Александра был низким, шипящим голосом. Вязмитинов инстинктивно отступил на полшага. — В Хиву⁈ Я приказывал им вернуться! Приказывал развернуть войска! Курьеры должны были их нагнать! Должны были донести мою волю! Почему⁈ Почему они пошли в Хиву⁈
Он вскочил с кресла так резко, что оно со стуком упало, ударившись о стол.
— Я требую объяснений! Что это за своеволие⁈ — Голос его постепенно набирал силу, становясь громче, резче.
