Автор
В Без права на жизнь продолжается омут дешевых превратностей и нелепых ситуаций. Главный герой оказывается в безвыходной ситуации, когда все вокруг начинают отворачиваться из-за проступков, которых он не совершал. С каждым новым поворотом сюжета главного героя ждет он — непредсказуемая и пугающая жизнь в стиле без прав на жизнь....
К тому же тут я стал значительно сильней и, чую, вплотную подобрался к гридню, если уже не стал им. Благодаря благодати и свободному эфиру, который тут был очень концентрированным, мои каналы и источник постоянно работали в режиме перекачки. От этого одни укреплялись, а второй рос, причем хорошими такими темпами.
Так что светлая магия прокачивалась хорошо, чего не скажешь о темной. Потому как мой пресловутый баланс серого источника явно стал склоняться именно к светлой стороне. Даже цвет его стал не таким насыщенным.
Но вернуться я не мог, хотя и пытался уже несколько раз. Такое ощущение, что кто-то вообще мне заблокировал саму возможность воззвать к Чернобогу или Кощею, дабы открыть портал в Навь, а оттуда уже в Явь. Точно Сварог подсуетился.
Я попытался как-то воззвать к Переругу, так тот даже разговаривать со мной не стал, засранец, хотя почувствовал мой призыв.
Так что все, что мне оставалось — ждать и надеяться, что это все не продлится слишком долго. Да и соскучился я уже по тому миру, где все было понятней, и каждый день что-нибудь новенькое происходило. А тут одно и то же изо дня в день — тоска зеленая.
— Обнаружена малая закладка, — раздался голос Сигурда из переговорного артефакта, что висел у Мавки на шее. Расстояние для него помехой не было и настроены они все были друг на друга. То есть, чужой наши разговоры услышать не мог.
— Принято, — сказала Мавка, чуть меняя направление.
Едущий на печи недалеко от нас Емеля с сидящей с ним Женей двинулись за нами. Эти двое всю дорогу изображали из себя оркестр — то играли, то пели. Женька даже на печной трубе танец пыталась изобразить и чуть не грохнулась. На нас с Мавкой они не обращали внимания — у них, видите ли, творческий кризис и что-то там не получалось.
Конь Мавки, Свенельд, мягко стелился по земле, как и положено духу воды, при этом то и дело подозрительно косясь на притихшего Пургена. Понимал, что эта тишина неспроста — вот точно козёл задумал какую-то пакость.
Эти двое так и не перестали мериться членами и при каждом удобном случае начинали собачиться, делая друг другу подляны.
