Автор
В Без права на жизнь продолжается омут дешевых превратностей и нелепых ситуаций. Главный герой оказывается в безвыходной ситуации, когда все вокруг начинают отворачиваться из-за проступков, которых он не совершал. С каждым новым поворотом сюжета главного героя ждет он — непредсказуемая и пугающая жизнь в стиле без прав на жизнь....
Так и грохнут, а ты и не заметиш, от чего помер.
— И тебе поздорову, Степан, — так же поклонился тот. — Кого в городище привел?
— Да вот, наткнулся на него у приграничья. Видар, добрый молодец.
— Ох, не сильно-то он добрый, Степан, -сказал тот, глядя на меня с подозрительным прищуром.
— Иных там быть не могло, — сразу насупился богатырь. — Через преддверье Яви только светлые души проходят.
— Не говори мне то, что я и так знаю. Ладно, с ним я сам поговорю. А ты ступай, пока твоя дружина по кабакам не разбежалась.
— Наговариваешь ты на них. Верные воины они…
— Не пропускающие ни одной юбки, ни чарки вина.
— После доброго боя не грех это. Еще пращуры завещали нам…
— Ой, все, иди уже. Я твоими отговорками сыт по горло. Будете буянить, на дальнюю заставу отправлю. Мне как раз запрос пришел от тамошней дружины — смены просят.
Тот как-то странно посмотрел на волхва, но все же спорить не стал. И хлопнув меня по плечу латной рукавицей, быстро исчез меж домов. Я даже не заметил, как он это сделал.
— Пойдем, Видар, поговорим, да решим, как дальше жить будем.
Развернувшись, он пошел в сторону дома, попутно раскланиваясь с людьми. И их тут было реально много.
Город кипел жизнью средневекового поселения. Отовсюду слышались крики, рев домашних животных — на хрена они тут вообще не понятно, — звуки молота из кузни. Клянусь, я даже запах навоза уловил! И это Ирий, ну, или Вырий, как назвал его Степан?!!! Они же тут все не живые! Кстати, а о том, что я как раз таки живой, никто пока не догадался.
Зашли в дом. Внутри было тепло и уютно. Печь, сложенная из грубого камня, занимала почти всю стену, её жар обволакивал комнату, как материнские объятия. На полках, уставленных глиняной посудой, поблёскивали медные кувшины. В углу, на широкой лавке, лежали расшитые рушники, а на столе, покрытом домотканой скатертью, дымился глиняный горшок с варевом.
Но больше всего меня поразило то, что на самом видном месте на стене висел старый меч. Его клинок, покрытый тонкой паутиной трещин, всё ещё хранил следы былой славы. Рукоять, обмотанная кожей, была украшена резным орнаментом, изображающим древние символы.
Я почувствовал, как что-то внутри меня откликнулось на этот меч, словно он был не просто оружием, а частью чего-то большего, чего-то, что давно забыто, но всё ещё живёт в памяти земли и людей.
