Автор
В третий том "Индульгенции" — без права на смерть проникаешься жуткой неизвестностью: кто ты и где находишься. Воздух густ и тяжел, пахнет кровью, небо мертвенно-лиловое, словно рубец на лице города после битвы за мир. Живые всполохи молний рвут ночную тьму, как игольники пробиваются сквозь плотный снег....
Ее платье теперь было целым, а в зеркале лица отражался уже не я, а бесконечный коридор с закрытыми дверями.
— Спрячешься в реальности? — Она засмеялась. — Но ты уже здесь. Все вы здесь.
Ее пальцы впились мне в виски. Боль пронзила мозг, и я… увидел.
Город. Мой город. Но небо над ним — то самое, лиловое. Люди шли по улицам, не замечая, как из их ртов выползают насекомые, как тени хватают их за лодыжки. На площади, где пили кофе еще вчера, возвышался храм из костей. И в каждом окне, в каждой луже — отражение битвы.
— Проснись, — сказала Женщина-Зеркало, и мир взорвался.
— Проснись!!! — меня трясли так, что могло все оторваться. Тяжелые веки не хотели открываться, но сделав поистине нечеловеческое усилие, я все же их распахнул.
Быстрый взгляд по сторонам привел меня в легкую панику, потому как мы находились среди руин чего-то величественного. Рядом без чувств валялась Снежана — на ее лбу наливался всеми красками синяк и вздувалась приличных размеров шишка. Навка меня будила, а Мавка застыла в воздухе над нами бесплотным духом, с ужасом оглядывая разрушения.
— И что за нахер тут происходит? -хрипло спросил я, обретая возможность двигаться.
— Это ты нам скажи, — лицо Мавки сменило ужас на гнев и, кажется, она была готова накинуться на меня с кулаками.
— Подробности будут? А то я как-то соображаю с трудом.
— Это твое обычное состояние, пора бы привыкнуть… — огрызнулась она.
— Хватит! — рявкнула Навка. — Сама же видела, что он в нереальность попал.
— А еще я вижу, что храм моего отца разрушен!!! — взвизгнула эта истеричка.
— Так, стоп. Пауза, замерли и не орем. Навка, медленно и с расстановкой объясни, что с нами произошло. И почему мы не чучухаем в сторону Москвы, а находимся в разрушенном храме. Мавка, хватит истерить и подлечи уже Снежану, а то я запарился смотреть в глубокий вырез ее блузки.
— Да что тут объяснять? Я и сама толком не поняла, что произошло.
