Автор
В третий том "Индульгенции" — без права на смерть проникаешься жуткой неизвестностью: кто ты и где находишься. Воздух густ и тяжел, пахнет кровью, небо мертвенно-лиловое, словно рубец на лице города после битвы за мир. Живые всполохи молний рвут ночную тьму, как игольники пробиваются сквозь плотный снег.
— А что, например, сильный барон не сможет нагнуть слабого в магии графа?"
"— В стенах академии, конечно же, сможет. Но если узнают об этом за ее пределами, то этот сильный барон быстро превратится в мертвого. Поэтому все высокородные там на особом положении и право имеют пальцы растопыривать, чувствуя за спиной поддержку рода. Ты-то, я знаю, не такой, но имей в виду — если что, порвем любого. У ворот всегда будет дежурить наш человек, да и внутри будет кому за тобой присмотреть. Но особо на это не рассчитывай — всего ты должен добиться сам.
— Да понимаю я. Просто вникаю в расклад. В любом случае буду смотреть на месте. Что у нас по Снежане? Я так-то не ожидал ее встретить здесь.
— А что не так? — усмехнулся он. — Девочка осталась одна — без семьи, без связей…
— Но с кучей денег…
— Ага. И это тоже. Надо же защитить бедняжку.
— Пап, давай ты светлую пропаганду будешь в другом месте пихать. Я уже давно не верю в бескорыстие и душевные порывы. Сам грешен.
— И правильно делаешь, сын. Все должно идти во благо рода.
— И каким боком тут она? Нет, я понимаю, все при ней — и тело, и приданое. Но не кажется ли тебе, что это слишком мелко для князя Раздорова, в свете наших планов?
— Ну так тебя ж никто и не торопит. На крайний случай можешь ее в наложницы взять.
— Баронессу? В наложницы?
— Все бывает…
— Ага. Вот только она женой хочет быть. И если отбросить словесную шелуху — на хрена она нам? Ну, вот так, чисто теоретически?
— Если ты не видишь выгоды, то это не значит, что ее нет.
— Так и просвети.
— Рано. К тому же мой наследник не только кулаками махать должен, но и уметь думать. Мне казалось, ты умеешь, вот и думай. Считай, это мой тебе экзамен на, так сказать, профпригодность. И насчет наложницы я не шутил.
— А скажи-ка мне, милый папа, почему я у тебя ни одной не видел? Да и с мачехой я не помню, чтобы у вас прям страсть была. И в принципе у нас поблизости слуг мало. Это из-за родового дара? Так его ж и направить можно.
— Верно, — кивнул он. — Можно. Но ты, наверное, и сам понял — чем чаще и сильней идут конфликты вокруг нас, тем быстрей он растет и требует выхода. Поэтому именно мы очень редко имеем больше одной жены. Но у тебя серый источник, и возможно, все будет по-другому. Ну, я по крайней мере на это рассчитываю. Род должен расти, а нас всего двое.
— Ладно. Я тебя услышал. Ты собираешься ее оставить здесь?
— Пусть пока живет. Она уже на втором курсе академии — документы из Сибирской забрала и перевелась в нашу.
