Автор
Герой с больной головой, постоянно подвергаемый побоям, вынужден разбираться в политических интригах между тёмными и светлыми силами. На фоне грядущей войны и угрозы развала империи ему предстоит взять на себя неожиданную миссию. Приключенческая фантастика о мужестве, предательстве и выборе...
А вы знаете, откуда пошло слово «оберег»? — профессор поднял амулет в виде солнца. — Берегини, духи-покровительницы, плели их из лунного света. Носить такой значило носить частицу божественной сути.
Но величайшим ритуалом был Диалог с Бездной. Волхвы входили в воды священных озер, зовя Чернобога, повелителя тьмы.
Тьма — не зло, — прошептал Велеслав, и пламя камина погасло, окутав зал мраком. — Это другая сторона Живы — Эфира. Там, где кончается свет, начинается… понимание.
С приходом чужих верований боги стали снами. Но уходили они не навсегда. Мара, богиня зимы и смерти, превратилась в иней на окнах. Леший — в шелест листвы. А их магия осталась — в травах, которые мы собираем в полнолуние, в заговорах, что лечат от тоски.
Вы спросите: зачем помнить об этом? — Профессор взмахнул посохом, и хрустальный шар показал современный город, где в бетоне пробиваются цветы. — Потому что изначальная магия не имеющая цвета не умерла. Она ждет, когда вы захотите ее увидеть. Потому что и во тьме есть свет, и на свету жить без ночи нельзя.
Профессор Велеслав стоял у окна, за которым метались тени, словно пытаясь прорваться сквозь стекло. Его посох, вырезанный из корня древнего дуба, уперся в пол с глухим стуком.
— Вы не задумывались, как магия, рожденная единством, разделилась на свет и тьму? — он повернулся, и студенты замерли, увидев, что его глаза стали разными: один сиял, как полуденное солнце, другой поглощал свет, как черная дыра. — Это история не о добре и зле. Это история о страхе.
Хрустальный шар на кафедре ожил, показав два солнца на небе — золотое и багровое. Они медленно отдалялись друг от друга, оставляя между собой кровавый след.
— В эпоху, когда боги делили мир, Белобог и Чернобог были братьями-близнецами, двумя сторонами одного щита. Белобог, воплощение света, создавал дни, Чернобог — ночи. Их магия была гармонией: без тьмы не ценился бы свет, без смерти — жизнь.
Но однажды, — голос профессора стал жестким, — Белобог взглянул в воды священного Ирия и увидел свое отражение, искаженное гордыней. «Почему я должен делить славу? — подумал он. — Разве не я дарю людям урожаи и тепло?»
Он собрал первых светлых волхвов и повелел им строить капища только для дневных богов."
"Чернобог, обиженный, ушел в Навь, мир мертвых, и стал учить своих жрецов говорить с тьмой.
Так появилась «черная» магия, — Велеслав провел рукой по воздуху, и в аудитории зазвучали голоса из подземелья: шепоты усопших, стон ветра в пещерах. — Но тогда ее не называли «тьмой».
