Автор
Приключения Видара Раздорова продолжаются в мире, где сталкиваются выживание и темные силы. Герой отправляется в Пустошь, чтобы разобраться в происходящем, но сталкивается с новыми угрозами и интригами. Начинается напряженная игра между персонажами и могущественными родами.
Раздел Chitat.online для книги «Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Приключения Видара Раздорова продолжаются в мире, где сталкиваются выживание и темные силы. Герой отправляется в Пустошь, чтобы разобраться в происходящем, но сталкивается с новыми угрозами и интригами. Начинается напряженная игра между персонажами и могущественными родами.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Приключения Видара Раздорова продолжаются в мире, где сталкиваются выживание и темные силы. Герой отправляется в Пустошь, чтобы разобраться в происходящем, но сталкивается с новыми угрозами и интригами. Начинается напряженная игра между персонажами и могущественными родами.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Запах жизни. — Но есть все же человек, чье мастерство мне никогда не превзойти. Мой друг Гиви так готовит шашлык, что моментально теряешь связь с реальностью. Только за это ему можно все простить на годы вперед.
Мы едим. Медленно. Смакуя каждый глоток, каждый кусок. Тела, привыкшие к постоянному напряжению, к боли, к страху, наконец-то расслабляются у огня. Мышцы ноют приятной усталостью, раны под чистыми (насколько это возможно здесь) повязками затихают и стремительно зарастают. Мы сидим плечом к плечу, спина к спине уже не по необходимости, а по привычке, по ощущению надежного тыла. Доверие, выкованное в Пустоши, греет сильнее костра.
— Думаешь, твой дядюшка Отто поверит в историю про Рубин Пустоши? — спрашиваю я, отламывая кусок поджаренного мяса. Оно тает во рту.
Вивиан усмехается, вытирая губы тыльной стороной руки — жест простой, лишенный дворцовой вычурности.
— Поверит, — говорит она уверенно. — Особенно когда увидит тебя. И… — она кивает на мою спину, где под рубахой скрывается еще саднящий ожог от луча Сердца. — Шрамы от ярости Пустоши не врут. А если не поверит… — ее глаза блестят озорно, — мы с Изабеллой устроим ему такую истерику, что он согласится на все. Сестра в этом мастер. Но до него надо сначала добраться. Чую, меня сильно подставили, но вот кто, даже предположить не могу. Но если мы все же до него доберемся…
Я смеюсь. Легко. Искренне. Впервые за… Боги, за сколько? Кажется, сто лет.
— Грозное оружие. Две герцогини против Императора. Беру в союзники.
Тишина повисает снова, но не неловкая. Спокойная. Наполненная шипением жира на углях, плеском волн где-то внизу и нашим размеренным дыханием. Мы смотрим на огонь, на звезды, изредка перекидываясь словами — о простом. О том, как пахнет дождь на соснах. Об удивленных мордах солдат, когда они увидели Пургена. О том, как будет здорово выспаться в настоящей кровати.
Мы ждем. Скоро должны появиться люди Вивиан, и тогда начнется новый виток — доклады, советы, планирование спасения Брандта и Мюллера. Возвращение в мир политики, интриг и ожиданий.
Но сейчас — сейчас этого нет. Есть только костер. Теплый, неровный свет на наших лицах. Аромат простой еды, приготовленной на вольном ветру. И тихое, крепнущее чувство, что самое страшное позади. Мы выжили. Мы вместе. И где-то там, за горизонтом, нас ждут. А значит, игра стоит свеч. Даже если завтра меня ждет «разбор полетов» с отцом и Императором. Пусть. Сейчас — шашлык, суп и тихий разговор с женщиной, которая прошла со мной сквозь самое пекло. И это — бесценно.
Я протягиваю Вивиан лучший кусок оленины. Она берет его с улыбкой, и в отблесках пламени я вижу не герцогиню, не сильного мага смерти, а просто Вивиан. Выжившую. Боевую подругу. И в этом — вся награда. Остальное подождет. Пока догорают угли.
