Этот жест такта и уважения стоил десятков и сотен красивых слов о такте и уважении. Вергилий чтил ее.
Но Пол был вознагражден за свой рыцарский жест. Это открыло ему путь к ее сердцу. Не весь путь, пока лишь Преддверие, если выражаться поэтическим языком. Простое движение, а как много оно рассказало Джулии о душе этого парня. Узнав, что она девственница, Пол не позволил бы себе даже легкой усмешки. Наоборот, отнесся бы к этому с должным уважением. Возможно, стал бы еще бережнее ее опекать.
Этот парень с вермонтской фермы не только не позволил бы себе смеяться над ее девственностью. Он бы никому не сказал ни слова. Он бы счел, что ему доверена тайна, которую надо хранить. Естественно, Пола воротило от песни «Найн инч нейлз», призывавшей трахаться, как животные, и не особо церемониться друг с другом. Теоретически Джулия знала о существовании группового секса. В фильмах ей иногда встречались фразы вроде: «Эй, одолжи мне свою телку на ночь». Джулия не завидовала тем, кто решился бы обратиться с подобной просьбой к Полу.
Неожиданно для себя она наклонилась и поцеловала Пола. Поцеловала стыдливо и целомудренно. От этого поцелуя кровь не застучала в висках, а по телу не разлился огонь. Его губы были мягкими, а поцелуй — робким. Ей даже показалось, что этот порыв его испугал. Джулия тут же пожалела о содеянном.
А еще она пожалела, что целовала не губы Габриеля и что этот ее поцелуй совсем не был похож на те, в старом яблоневом саду.
Восторг от рыцарского жеста Пола сменился невыразимой грустью и досадой на саму себя. Зачем шесть лет назад ей было позволено вкусить то, чем она уже никогда более не сможет насладиться? Ей показали кусочек рая и этим ее разрушили. Большое красное яблоко было не просто яблоком со старой яблони. Теперь-то она понимала, чем оно было. Плодом с Древа познания.
Джулия тут же отстранилась от Пола, удивляясь своей дерзости и боясь, что испортила впечатление о себе. «Что он обо мне подумает? Неужели я оттолкнула единственного друга во всем Торонто?»
— Маленькая Крольчиха, — с нежностью в голосе произнес Пол и слегка погладил ее по щеке.
Его прикосновение не посылало электрические разряды. Оно было легким, успокаивающим. У этого парня доброта исходила даже от кожи.
Пол осторожно притянул ее к себе, чтобы гладить по волосам и шее и шептать ободряющие слова. Он увидел, как она испугалась собственного порыва, и теперь торопился ей сказать, что все это очень здорово…
Идиллию нарушило появление большекрылой гарпии в человеческом обличье. Вместо когтистых задних лап на ней были туфли с каблуками в четыре дюйма. Ярко-красные губы кривились в ехидной усмешке. Когтистые передние лапы, сверкая таким же ярко-красным маникюром, сжимали два бумажных стаканчика с кофе.