Мы с тобой не подростки, которые вспоминают об этом лишь потом. Обычно женщины принимают противозачаточные таблетки. Я думаю, ты уже что-то принимаешь, поскольку у женской физиологии свои воззрения на девственность, и они отличаются от моральных принципов. Однако я должен тебе сказать, что со мной тебе не понадобится принимать противозачаточные средства.
Чувствовалось, она не понимала, к чему он клонит.
— Джулианна, у меня не может быть детей.
Джулия моргала, ожидая его дальнейших слов.
— Наверное, я должен был заговорить об этом раньше. Вдруг ты мечтала о детях?
Она ответила не сразу:
— Если честно, сама не знаю. Тут одного желания мало. Нужно учитывать наследственность. Для меня такие слова, как «муж», «ребенок», всегда были чем-то абстрактным.
— Я не верила, что встречу мужчину, способного меня полюбить. Кому нужна слабая, застенчивая, холодная женщина?
— Что ты говоришь? — засмеялся Габриель, целуя ее в щеки. — Ты необыкновенно сексуальная. И уж точно не слабая.
— Тебя, наверное, огорчает неспособность иметь детей, — сказала Джулия, теребя лацкан его куртки. — Но таких случаев очень много. Сколько пар не могут зачать ребенка.
— У меня… совсем иная ситуация, — признался Габриель, и она почувствовала, как напряглось его тело.
— У тех пар — естественное бесплодие.
— И у тебя тоже. А разве бывает другое?.. Наверное, бывает. Например, после ранения или какой-нибудь травмы. — Джулия нежно погладила его по щеке. — Ты очень переживал, когда узнал об этом?
Он вдруг схватил ее руку и отвел от своего лица.
— Нет, Джулианна, я испытал облегчение. Это не было внезапно свалившейся на меня новостью.
— Тогда я ничего не понимаю.
— Когда я прошел курс лечения от наркомании, я решил подвергнуть себя добровольной стерилизации.
— Зачем ты это сделал? — спросила она, с трудом сглотнув стоявший в горле ком.
— Такие, как я, не должны давать потомство. Я тебе рассказывал о своем отце. И о том, в какой трясине находился сам, когда сидел на наркотиках. Я чувствовал: что-то во мне непоправимо сломалось. И тогда я принял решение: от меня не должен родиться ни один ребенок. Никогда. — Он смотрел ей в глаза. Пристально. Даже пронзительно. — Увы, я тогда не подумал о тебе. Теперь я почти жалею о своем решении. И все же, Джулианна, так лучше. Поверь мне. — Его тело напряглось и застыло, словно он ожидал нападения. — Не удивлюсь, если после этого ты откажешься продолжать отношения со мной.
— Габриель, подожди. Я должна… переварить то, что ты сказал.
Он отодвинулся и закутал ее в одеяло. Джулия вдруг поняла: его признание было следствием, а не причиной. Полуправдой, но никак не истинной тайной его отчаяния. Были какие-то более серьезные события, чем его наследственность и наркотики.