Похоже, мне придется перед ним извиниться. Я накричал на него в больнице. Бросил ему в лицо такие слова, которых не имел права говорить.
Джулия с любопытством посмотрела на Габриеля.
— Я сказал, что он, зная образ жизни твоей матери, не должен был отправлять тебя к ней. И еще сказал, что он всегда скверно выполнял свой отцовский долг и не оберегал тебя.
Джулия была не просто удивлена. Она была ошеломлена. Никто, включая Ричарда и Грейс, не осмеливался даже намекать Тому, что судьба дочери важнее пожарной команды.
— Ты не сердишься на меня? — изумился Габриель.
— За что? За твою защиту? Габриель, ты первый, кто решился сказать моему отцу правду в глаза.
Джулия взяла его руки в свои и стала целовать костяшки пальцев, пострадавшие в драке с Саймоном. Эти «боевые раны» были столь же дороги ей, как и его прекрасные, выразительные глаза.
— Как благородно с его стороны! — язвительно вставил Габриель.
— Несколько дней я провела в Селинсгроуве. Зализывала раны. Потом мы поехали с отцом в Филадельфию. Он сам забрал мои вещи из общежития и снял мне крошечную квартирку. Ты будешь смеяться, Габриель, но она была еще меньше той, в которой я живу сейчас.
— Я не буду смеяться.
— Если уж тебе не нравится мое жилище на Мэдисон-стрит, ту студию ты вообще возненавидел бы.
— Джулианна, я не ненавижу твою квартиру. Как я уже говорил, мне ненавистен сам факт, что ты вынуждена жить в таких условиях… А что было после твоего возвращения в университет?
— У меня началась жизнь затворницы. Он сблизился с Натали. Я очень боялась наткнуться на них и потому избегала всех мест, где могла их встретить. Я почти не гуляла. Ходила в университет на нужные мне лекции, а в остальное время сидела дома. Готовилась к аспирантуре, занималась итальянским языком… Вот такой была моя жизнь.
— Рейчел говорила примерно то же.
— Я настолько струсила, что перестала видеться с Рейчел. Даже на звонки не отвечала. Я не хотела общаться ни с кем. Помню, Грейс написала мне удивительное письмо, а я ей даже не ответила. Только послала открытку на Рождество. У меня не хватало смелости приехать и рассказать Грейс о своем унижении. И Рейчел узнала о случившемся не от меня, а от Натали. Но Рейчел не знает, что произошло на самом деле. И я не хочу, чтобы она узнала всю правду.
— Все, что ты мне рассказала, останется только между нами.
— Не хочу даже лучшей подруге признаваться, что была такой непроходимой дурой и позволяла ему помыкать мною.
