В темноте только свет фонаря выхватывал форму пыльных кусков на стене, словно мистический рисунок. Чёрный лаз в полуявленном углу был свидетельством непреложности моих решений. Вместе с холодным ветерком, который проникал сквозь открытый шваброй проёктёрный свет, нарастало ожесточённое молчание — все согласились со мной без лишних слов....
Длинный коридор со сквозняком остался позади минут через пять. Узкий пандус вывел в широкий зал полный суетящихся дроидов. Колёсные машинки, будто игрушечные, деловито сновали туда-сюда. Мы с Дуосом шли по самому краю зала, почти впритирку к стене, чтобы не оказаться на пути погрузчиков. Тусклое освещение выхватило в отдалении две блестящие лысины. Видимо, техники-настройщики пожаловали. Тщедушные парни о чём-то нервно спорили размахивая руками. Возле них искрили разорванными кожухами два дроида погрузчика, умудрившиеся одновременно схватиться за один и тот же контейнер и опрокинуть его на себя.
В конце зала узкий технический лаз, а сразу за ним лабиринт вспомогательных тоннелей. Сплошные перекрёстки, развилки и повороты.
Я же во все глаза разглядывал Эн.
Мою Эн.
Давно утраченную, а теперь ещё и как бы похороненную под тяжестью клонского гипно-ролика. Случается, конечно, что природа создаёт двух очень похожих людей, десятки двойников знаменитостей тому доказательство, но когда девушка до боли знакомым движением откинула прядь волос с лица, моё сердце забилось в рваном ритме, а ладони мигом вспотели.
И замер буквально в трёх шагах от брюнетки.
Это несомненно была она. Немного изменившаяся, но она. Исчезли смешинки в уголках глаз, появился озабоченный изгиб губ. Девушка стала какой-то заматеревшей, не просто повзрослевшей лет на семь, а хлебнувшей горького опыта. Взгляд выдавал этот опыт с головой.
