Бьет – значит, любит.
Наконец Бузина убежала, подпрыгивая, как ребенок, и вскидывая широким задом. На пороге оглянулась, смеясь и двигая глазками, но Ингвар уже гонял челядинцев, что выкатывали повозку, впрягшись в длинные оглобли. Мог бы и оценить, подумала Ольха злорадно. Для него девка старается. И платье носит такое короткое, что смотреть срам. И телесами трясет вовсю, а он только сопит.
Странно, ощутила тайное удовольствие, что он остался равнодушен к сочному мясу Бузины, хотя равнодушен сейчас, при солнечном свете. А когда наступает ночь, когда темные силы крови говорят в мужских жилах громко и оглушающе, когда мужчины, как завороженные жабы, прут в пасти змей…
«Это не мое дело, – сказала она себе резко. – Не мое дело!» Может быть, даже лучше, если он будет проводить с этой девкой не только ночи, но и дни. Не будет раздражать и злить ее своим дурацким видом, насупленным лицом. Словно не он ее держит в плену, а она его!
– Не мое дело! – повторила она твердо. – Больше об этом не хочу знать, говорить и слышать.
Дверь распахнулась, Ингвар вошел, буркнул:
– Запрягают. Ты готова?
– Нет, – съязвила она, – еще не все вещи собрала.
Он нахмурился, голос стал предостерегающим:
– Что-то ты больно осмелела…
– А я никогда не была трусливой. Ты не заметил? – и добавила ровным, как степь, голосом: – Эта женщина… Кто она?
Ингвар застыл, долго собирался с ответом, будто размышлял, как защитить Киев от хазарской конницы и вообще обустроить Новую Русь:
– Которую ты на руках носил.
– Я никого на руках не носил!.. Ты говоришь о Бузине?
– Если ее так зовут.
– А в чем дело? – насторожился он. – Она подходила к тебе?
– А что? – ответила она вопросом на вопрос. – Я такая уж заразная? Она могла попытаться меня утешить…
Он отмахнулся с некоторым пренебрежением:
– А что? Я уж совсем не нуждаюсь в утешении?
Ингвар смотрел на нее с сомнением. Лицо его было неподвижно, однако в глазах поблескивали злые огоньки. Похоже, не считал, что ей может потребоваться утешение вообще. Но когда заговорил, взор его уперся в пол, а голос стал несколько досадливым:
– Просто она… чересчур проста.
– Она проста как корова. Ей все одно, кто будет ее быком, лишь бы он был самый сильный и здоровый. Ну, чтобы от него был приплод крепкий… И побольше.
От удовольствия горячая кровь бросилась в ее лицо с такой силой, что щеки защипало как ошпаренные. А Ингвар неожиданно добавил с пренебрежением:
– Ей бы среди древлян жить. Там с коровами не считаются. Берут за веревку и ведут, куда хотят.
Ольха опешила от нежданного оскорбления:
– За веревку? Это старинный обычай! Обычай умыкания!
Ингвар прищурился насмешливо:
– Самый древний, значит, самый лучший?
– Да, – отрезала она.