От нас же перенимают?
Закончив трапезу, он со вздохом отодвинул блюдо с грудой костей. Все еще выглядел неудовлетворенным, хотя сыто отдувался, взрыгивал, прикрываясь ладонью. Гридень принес лохань с горячей водой, вышитый рушник висел через плечо. Асмунд, по обычаю русов, помыл руки в лохани, вытер тщательно о полотенце. Гридень поклонился, ушел. Ольха даже на его спине читала неодобрение таким странным причудам. Ведь грязные пальцы проще вытереть о волосы. Ну а раз уж головы бритые, то о портки или рубаху.
– А пошто Ингвар уехал?
– Не сказал, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – только и рек, что на два-три дня князь вызвал.
– Гм… Стряслось что-то? Говорят, прямо в ночь ускакал?
– Князю виднее, – сказала она только для того, чтобы сказать что-то. В том, что Ингвар ускакал ночью, для нее тоже было много пугающего и странного.
– Нашему в самом деле виднее, – согласился Асмунд. – Но это видно не сразу. Бывало, только через годы вдруг видишь, зачем он делал то, что всем нам казалось дурью.
– Он в самом деле Вещий?
Асмунд кивнул. Глаза стали строгими.
– Только редко рассказывает, что видит. Во многом знании, говорит, много горя. Видать, в самом деле горы невеселого зрит в грядущем.
Она подумала, покачала головой:
– Мне грядущего лучше не зреть.
Голос ее прервался. Асмунд погладил ее по голове. Ладонь у него была огромная, как весло, и шероховатая, как кора дерева, но Ольха чувствовала доброту и утешение в жесте старого воеводы.
– Мы все живем не так, как хотим.
– Ольха, да половина киевлян, будь их воля, вовсе не слезала бы с печи. Думаешь, с чего поляне… а может, и древляне, напридумывали сказки про Емелю-дурака или золотую рыбку? Надо – вот что движет миром! А те народы, которые «надо» ставят перед «хочу», правят теми, у кого это хотенье прет впереди всего!
Студен вернулся перед обедом. Асмунд ворчал, что за снеданком он только червячка заморил, потому на обед пусть подают ему как следует, а заодно пусть несут и ужин. Неизвестно, останется ли он на ночь, а не останется, так вдруг в дороге перекусить не удастся?
Студен туманно сообщил, что приедет, возможно, и Рудый. Он повстречался ему в десятке верст. Рудый зачем-то расспрашивал про Ольху. Асмунд тут же воспрянул духом и распорядился, чтобы стол накрыли на четверых. Даже если не приедет, то еда все равно не пропадет – их тут трое, тарелки худо-бедно да как-то очистить сумеют. Даже собакам не останется, если сама Ольха готовила.
Студен приехал даже сюда, подумала Ольха настороженно. Что бы там ни говорили о нем, но она-то знает, что он приехал ради нее. Но чего ждет от нее? Хочет взять для своей похоти? Возможно, ведь в полной мужской мощи, но маловероятно. Слишком у него прицельный взгляд, а улыбается едва-едва, всегда с некоторым опозданием.