Лицо ее было бледным и слегка усталым, словно ночь не спала, а вместе с дворовыми девками мыла, чистила, скребла, начищала, проверяла, все ли готово к приезду великого князя.
Только из-за брезгливости к грязи, подумал он настороженно, или здесь что-то еще? В княжеском тереме ее все настолько полюбили, что уже начал сомневаться в преданности слуг, а здесь даже князь Олег назвал ее хозяйкой. Забыл великий князь за важными делами, кто она на самом деле, или оговорился умышленно?
Но если князь так сказал, то здешняя челядь уже наверняка считает ее хозяйкой, а его – так себе…
Странно, вместо злости ощутил непривычно сладкое чувство. Почему-то приятна была несбыточная и просто дичайшая мысль о своем заклятом враге как о полновластной хозяйке его богатого, но запущенного дома.
– Ты спасла мою шкуру, – сказал он неожиданно. Мгновение назад показалось бы нелепым так раскрыться, но сказал и не ощутил позора в таком признании.
– Она того не стоит, – согласилась она. Добавила, видя, что он просто по мужской тупости не понял: – Дырявая… Даже под ноги не постелешь.
Он понял наконец, ощутил, как слабая улыбка раздвигает губы.
– Уже почти зажило. Ты очень целебные травы наложила. Я даже не знаю, есть ли что на свете, чего не умеешь делать?
– Есть, – ответила она. Ее глаза погасли. – Я не умею добыть себе свободу.
Улыбка замерзла на его губах. И в груди кольнуло острым, словно наконечник стрелы добрался до сердца. Он знал, что прав, прав в великом, правдами и неправдами строя Новую Русь, но почему тогда эта малая неправда ранит так больно?
– Князь погостит всего пару дней, – сказал он торопливо, словно это что-то объясняло. – Потом этого всего… не надо.
– Мне просто чем-то хотелось заняться, – сказала она, голос ее стал прохладнее. – Хотя бы убрать свой тюремный подвал.
Он ощутил, как непонятная злость взяла за горло. С чувством вины сказал яростно:
– Проклятие, женщина! Это не тюремный подвал! Это целая палата под самой крышей! Самое светлое место во всем… во всем доме!
– Просторный тюремный подвал, – сказала она, глядя ему в глаза. – Светлый тюремный подвал под крышей.
Ужинать пригласили, едва воеводы сошлись к Олегу. Студен заворчал, у него разговор к великому князю. Новая Русь обустройства требует, Асмунд же толкнул в бок Рудого, довольно потер ладони. Рудый кивнул понимающе. Если и сегодня готовит Ольха, то даже великого князя, обычно в еде воздержанного, из-за стола придется вынимать силком.
Спускаясь в обеденную палату, уже поводили носами. Вкусные запахи щекотали ноздри, заставляли дергаться кадыки. Во рту накапливалась слюна.
На столе расставляли глубокие миски с ухой, когда Олег с воеводами спустился в палату.