Я этого начиню гречневой крупой-ядрицей, подрумяненной, прожаренной в масле, а вон того… видишь, моя бабушка готовит?.. поросячьей и телячьей печенкой. Тоже прожаренной, истолченной с маслом, луком и чесноком. Асмунд еще и третьего запросит!
Бабушка молодого повара, сухонькая сморщенная старушка, часто переворачивала тушку, прокалывала самую толстую часть, проверяя готовность, но все еще выступала кровь, и она поливала квасом, еще больше умягчая сочное мясо.
Улыбнулась Ольхе беззубым ртом:
– Милая ты моя, лесная красота!
В ее голосе было столько участия, что Ольха спросила тихо:
– С русами? – догадалась старуха. – Да свыклись. Я ведь и до них тут работала. Как сейчас помню, когда ворвались в город. Этот Олег хитростью захватил город!
– Хитростью да подлостью, – повторила старуха с нажимом. Глаза ее блеснули старой враждой. – Кияне не знали нашествий со времен… даже не знаю. Говорят, вообще никогда и никто не захватывал наш город!
Ольха спросила осторожненько:
– А как же… Аскольд и Дир?
Старуха посмотрела с такой злостью, что Ольха невольно отшатнулась. До этого казалось, что местные притерпелись к русам, относятся уже равнодушно. Правда, она и разговаривала только со Зверятой.
– Те вошли без оружия, – почти выкрикнула старуха. – Их была горстка!.. Даже если бы и хотели захватить город, как бы сумели? Потому и не пытались. Вообще шли в Царьград наниматься на службу. У нас попросились пожить с неделю, починить ладьи, купить еду на дорогу… А потом как-то внезапно напали хазары. Прямо в поле похватали молодых девок, парням повязали руки. Наши не успели за мечи схватиться, а эти русы, что оказались вблизи, вскочили на коней и ринулись в бой. Хазары не ожидали пришельцев, сразу и добычу выпустили, и сами, кто успел, восвояси… Тогда Аскольда спасенные от полона на руках в город принесли! А на другой день вожди и волхвы посоветовались и говорят русам: что искать в далеком Царьграде? Оставайтесь у нас. Будьте князьями, пусть ваша дружина стережет град. Мы и своих парней в нее дадим. И прокормим!
– И что ответили русы? – спросила Ольха, затаив дыхание.
– Не все соглашались остаться. Аскольд сам рвался в Царьград, где сердце мира, где чудеса и теплые моря. И многие из русов настаивали идти туда. Только мудрый Дир, он был постарше и спокойнее, сказал насчет синицы в кулаке, как-то переломил остаться. Правда, с десяток все же ушло, но остальные остались и жили в городе по нашей правде, обид не чинили. Девок брали наших в жены, да не умыканием силком, как у вас, древлян, и не умыканием по сговору, как у тиверцев, даже не по-полянски, то исть по уговору с родителями, а по-своему – по любви и согласию. Это нашим девкам вовсе по душе пришлось. А дети их уже были не русами, но и не полянами, а звались русичами.