От зловещего чирканья точильного камня по железу у нее побежали мурашки по коже.
В своей комнате она походила из угла в угол, на душе было тяжко. Наконец стиснула губы, зажала чувства в кулак. Настоящая женщина, а тем более княгиня, должна поступать как надо. Как хочется – это для челяди и скотины. Те не могут править даже собой, потому они простолюдины или просто зверины.
Заканчивала сборы, когда по коридору прогремели быстрые шаги. Ингвар вбежал запыхавшись, чуб растрепался. Увидел ее, вздохнул с облегчением:
– Как хорошо, что еще не уехала!.. Боги, что с тобой?
Она была в своем прежнем одеянии древлянки. Разорванном на плече платье, бахрома на подоле. Серьги и ожерелье сняла, Ингвар проследил за ее взглядом. Все верно, в его сундуке. Она не желает подарков.
– Мне пора, – сказала она просто.
– У тебя… да и всех русов неприятности. Сейчас не до подарков. Твои сокровища пригодятся для подкупа или откупа. А мне надо ехать. У тебя есть долг перед твоим народом, у меня – перед моим.
Он смотрел дикими глазами. В них были мука, отчаяние, еще что-то иное, невысказанное, но что-то бешено рвалось наружу.
– Ты… – выдавил он наконец. – Ты не можешь… уехать!
Она смотрела вопросительно. Потом алая краска слегка окрасила ее щеки. Потеплевшим голосом спросила тихо:
– Потому… потому что… – Его губы двигались, он пытался сказать трудные и непривычные слова, словно престидижитатора назвать еще мудренее, к тому же на морозе, наконец сказал отчаянным голосом: – Ольха, потому что…
Со двора донесся шум, крики. Ингвар повернул голову, мгновение всматривался. На раскрасневшееся лицо словно упала тень от тучи.
– Ого! Вот почему! Взгляни и увидишь сама.
Она не двигалась с места:
– Мне не интересно, что там.
– Да? – Он обернулся, лицо было перекошено. – Но от этого зависит и твоя жизнь! Дороги уже перекрыты всяким сбродом, отрядами местных князьков, откуда только и взялись, все смотрят друг на друга волками… Кое-где уже начались стычки… Полно пьяных, все орут, друг друга подзуживают!
Она спросила упавшим голосом:
– Да при том, – сказал он резко. – Что погибнешь сразу же за воротами терема! Здесь ты чужая для всех. А среди славян любой чужак – враг.
Он потемнел лицом еще больше.
– И среди русов было. Олег начал ломать этот обычай. Но, как видишь, не успел.
Со двора доносились возбужденные крики, громко ржали кони. Прогремел частый стук копыт, удалился. Она слышала, как заскрипели ворота. Звякало железо. Потянуло паленой шерстью.
– И что же? – спросила она удивленно. – Вы не в силах остановить мятеж? Или не хотите?
– Мятеж, – огрызнулся он. – Олег, как нарочно, разослал все войска на кордоны. Черномырд стоит у дубичей.