Они были уже в седлах, когда к ним присоединился Влад с тремя дружинниками. Они были на конях, при оружии. Выслушав Ингвара, Влад стегнул коня. Он и его люди вихрем вылетели за ворота.
– Вперед, – велел Ингвар своим. Он оглянулся на Ольху: – Надо убираться… Сюда придут в первую очередь.
Они поворачивали коней к воротам, когда от терема раздался крик. На крыльцо выбежал вчерашний гонец. За короткий сон отдохнул, теперь было видно, что это битый жизнью воин, умеющий отвечать на удар ударом. Он на бегу развязывал тугой узел на мешочке, наконец распорол ножом, отшвырнул, а в его руках блеснул пурпуром сверток.
Гонец тряхнул, по ветру заполоскался в его руках красный княжеский плащ. Ингвар стиснул поводья. В нем он видел Олега в последний раз.
– Тебе! – выкрикнул гонец. Он подбежал, протянул Ингвару: – Велел передать перед смертью!
– Я не могу, – ответил Ингвар хрипло.
– Это княжеское. Я не могу.
– Теперь это твое, – сказал гонец твердо.
Гонец швырнул корзно в лицо Ингвара. Тот поймал невольно, держал, еще не зная, что делать, но протянулись требовательные руки, отняли, он ощутил, как княжеское корзно набрасывают на плечи, застегивают на правом плече золотую застежку в виде пасти льва, после чего голос Павки гаркнул в ухо:
– Спешим! Иначе не только корзно, портки потеряем.
– Ходу, – бросил Окунь.
Боян хлестнул коня и, бережно прижимая к груди отца, пустил коня в галоп. Когда вынеслись из ворот терема, впереди с гиканьем и улюлюканьем помчались Павка и Окунь. Их длинные плети с вплетенным в ремешки свинцом с таким свистом распарывали воздух, что народ шарахался еще издали, пугливо жался к стенам.
Они мчались не к городским воротам, а, как поняла Ольха, собирались куда-то заехать еще. Уже замаячил на конце улицы трехповерховый терем, но навстречу все чаще попадались орущие люди. У многих были рогатины, топоры. Вдогонку русам швыряли камни. Павке угодили в ухо, раскровянили.
Перед воротами во двор была целая толпа. В створки били молотами, рубили топорами. Завидев грозных русов, толпа расступилась, но лица были угрожающими, а яростные вопли стали еще громче. С той стороны ворот послышался радостный вскрик. Створки со скрипом распахнулись, Боян первым ворвался во двор. Ингвар и Павка с Окунем отступали с обнаженными мечами, сдерживая напирающую толпу. Ингвар постоянно оглядывался на Ольху, в глазах был страх, и Ольха, чтобы его тревожить меньше, держалась рядом с Бояном. Тот поневоле избегал схватки, руки были заняты отцом и поводьями.
Ворота кое-как затворили, в них тут же начали свирепо бить тяжелым. Во дворе уже собралась челядь, в руках были топоры, косы, боевые цепы. Увидев русов, угрожающе заорали, засвистели. Кто-то воровато обогнул маленький отряд по широкой дуге, бросился отворять ворота.