Автор
Элли вздрагивала от шепота менеджера в атмосфере, напоминающей душный паркет и фальшивый лай. Каждое слово Анджея звучало как близкий призыв к панике. В «Удовольствии» было невозможно сосредоточиться даже на самой чудовищной шокер-маракене, и Элли поняла: идея оказалась глупее самого страха перед ней....
Глядя на лица двух встретившихся по дороге молодых ребят, весело обсуждающих результаты состоявшегося вчера товарищеского матча по бейсболу, где команда их корпорации всухую разгромила соперников, она вдруг вспомнила, что Джереми когда-то играл в регби, и еле сдержала выступившие на глазах слёзы.
— Слушаю вас, госпожа Рут! — галантно приподнявшись над креслом и изобразив полупоклон, радушно заулыбался Миклош. — Что именно привело вас ко мне в столь ранний час? А, ну да… Я же забыл! В это время у вас половина двенадцатого ночи… Правильнее было бы сказать «в столь поздний»…
— Если мне не изменяет память, в наш прошлый разговор вы обещали мне, что мой сын вылечится от зависимости к «Симфонии» в течение недели.
— Вы знаете, Лоис, я вчера просматривал файлы, полученные из клиники святой Стефании. У вашего сына Джереми обнаружена редкая патология головного мозга, в результате которой воздействие препаратов, способных остановить эту страшную болезнь, блокируется.
— Да мне плевать на то, что вы там держите! — не выдержала Рут. — Вы сказали, что, как только я перешлю файл вам на комм, мой сын пройдёт курс лечения и БУДЕТ ЗДОРОВ! Я сделала всё, как вы просили.
— У нас с вами ещё почти двадцать дней, Лоис! — попытался успокоить её Шимански, но не тут-то было.
— Какие двадцать дней? С момента первой активации этой чёртовой «Симфонии» средний человек живёт чуть больше месяца! От двадцати восьми и до сорока пяти дней! Прошло уже двадцать два!!!
— Вы только не волнуйтесь… — Расстроенно глядя на беснующуюся мать, Миклош повернулся к терминалу.
— Это ты во всём виноват! — зарычала взбешённая женщина.
