Автор
Элли вздрагивала от шепота менеджера в атмосфере, напоминающей душный паркет и фальшивый лай. Каждое слово Анджея звучало как близкий призыв к панике. В «Удовольствии» было невозможно сосредоточиться даже на самой чудовищной шокер-маракене, и Элли поняла: идея оказалась глупее самого страха перед ней....
Нам надо найти того, кому была бы выгодна её смерть…
— Ну что ж, вы пришли по адресу… — кокетливо улыбнулась женщина и принялась за рассказ…
Информации, которая могла бы дополнить ту, которую капитан нашёл в Сети, было мало. Штрихи к характеру покойной, распорядок её рабочего дня, какие-то, значимые только для подруги, воспоминания… Фиксируя её рассказ на комм, Верден даже позволил себе немного расслабиться и, видимо, поэтому не сразу среагировал на фразу, которая заставила комм издать тревожный сигнал.
— И после того, как она случайно удалила файл со злосчастным списком, ей здорово влетело от начальства…
— А что за список? — стараясь не показать, что заинтересован, ничего не выражающим голосом поинтересовался он.
— Да результаты голосования Комитета по развитию и распространению перспективных технологий. Так, внутренний документ, не имеющий никакой важности…"
"— И что в нём содержалось? Какие-нибудь описания этих самых перспективных технологий? — сделав квадратные глаза, спросил он.
— Да вы что? — расхохоталась женщина. — Фамилии членов Комитета и принятые ими решение. Ну типа «Шойлин — против». «Гайнц — за». И так по всем одиннадцати вопросам…
— А вы его видели, этот самый документ? — «облегчённо расслабившись», буркнул Верден, активируя нейролингвистический программатор.
— Ну да… И не раз… — подбоченилась она. — Говорю же, ничего особенного… Правда, гриф там есть, но, по-моему, просто из вредности нашей СБ…
— Ладно, давайте побеседуем о чём-нибудь нейтральном… — удостоверившись, что система заработала, Верден откинулся на спинку дивана и, полуприкрыв глаза, сосредоточился на чтении подсказок, возникающих в его сознании…
Обойти блок, поставленный СБ, даже с программатором шестого поколения оказалось безумно трудно: для того чтобы госпожа Каланиди произнесла фамилию, фигурирующую в списке, её надо было делить на слоги и отдельные буквы, потом скрупулёзно собирая их обратно.
Для корректировки хватило двадцати минут. А вот с объяснением оказалось сложнее.
