Автор
Элли вздрагивала от шепота менеджера в атмосфере, напоминающей душный паркет и фальшивый лай. Каждое слово Анджея звучало как близкий призыв к панике. В «Удовольствии» было невозможно сосредоточиться даже на самой чудовищной шокер-маракене, и Элли поняла: идея оказалась глупее самого страха перед ней....
Но попозже, когда разберётся с мужем, доставившим ей столько горя…
— Извините, девушка! — раздался над ней рокочущий баритон мужа. — Вы знаете, я никогда не видел такой совершенной фигуры, как ваша! Глядя на то, как грациозно вы двигаетесь по этому белому песку, я понял, что древние легенды о выходящих из моря богинях — это правда! Вы — одна из них…
— Смешно… — пробурчала Олинна. — За десять лет так и не удосужился скачать новую версию «Обольстителя». «Совершенная фигура»… «грациозно двигаетесь», «богиня»… — одни и те же обороты! Там что, словарный запас для учеников второго класса?
— Простите? Мы уже встречались? — замолчав на середине предложения, Генри отключился, проверяя, не глюкнул ли его голообраз.
— А разве это возможно? — хихикнула Олинна, приподнялась на локте, дав возможность одной груди вывалиться из чашки лифчика, и, дождавшись, пока вздохнувший от вожделения мужчина переведёт взгляд на её сосок, активировала блокиратор.
Обе голограммы пропали одновременно. Лицо Генри, на котором играла улыбка плейбоя, в мгновение ока перекосило — женщина его мечты, даже и не думавшая прятать свою роскошную грудь, вдруг оказалась его женой! А писк системного сбоя, наверняка раздавшийся при насильственном отключении голограммы, заставил его побледнеть.
— Ну что, кобель, так-то ты трудишься на своей чёртовой конференции? — удостоверившись, что он «готов», хмыкнула Олинна.
— Она не старушка! — взвизгнул деморализованный мужчина.
— Ну да, кому что нравится… Хотя в шестьдесят три она уже и не девочка…
— Врёшь…
— Могу скинуть её досье… — победно ухмыляясь, добила его она.
— Я видел голограммы…
— У-у-у… Какие мы наивные… — расхохоталась она. — Да любая женщина завалит тебя такими за две минуты! Я — в двадцать. Я — в двадцать три… Я — в тринадцать! На любой вкус и цвет…
— Свинство… — опустившись на песок, выдохнул он.
— Именно! — вскочив с «Антика», хмыкнула Олинна и, подхватив сумочку, добавила: — А твоей измены в день моего рождения я тебе не прощу. Ни за что и никогда… Пока…"
"Оставив убитого новостями мужа сидеть на песке, она подобрала косметичку, добежала до лифта и, дождавшись, пока он тронется, набрала на комме ктс-ку:[1]
— Ваши слова подтвердились. Готова к встрече. Зайко.
